Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 359

Но Размягченный Камень приложил палец к ее губам и повторил:

— Это не поможет.

А потом, тяжело ступая, направился к кафедре, рядом с которой его ждал Семай.

Идаан не смотрела на брата, поднимавшегося к кафедре. Она смотрела только на Семая. Но он не взглянул в ее сторону.

Ота заговорил. Его слова разносились по воздуху, чистые и крепкие, как вино.

— Я Ота Мати, шестой сын хая Мати. Я никогда не отказывался от своего права на престол. Я не участвовал в заговоре и не убивал ни братьев, ни отца. Но я знаю, кто это сделал, и я пришел сюда, чтобы рассказать Совету, как были совершены преступления, и взять то, что принадлежит мне по праву.

Идаан закрыла глаза и заплакала, дивясь тому, что вслед за крахом приходит облегчение.

— Я заметил, что ты ни словом не упомянул о Гальте, – сказал Амиит.

Слуга, следивший за протоколом, сопроводил их на террасу для ожидания, откуда открывался вид на сад с цветущими лианами. На низком столике стояла широкая серебряная чаша с водой, в ней охлаждались персики.

Амиит облокотился о перила. С виду он был спокоен, но Ота заметил, как побелели уголки рта и как подергиваются пальцы. Распорядитель волновался не меньше самого Оты.

— В этом не было бы смысла, – сказал Ота. – Вовлеченные семейства знают, что их использовали, а если они только подозревают, что мне все известно, это ничуть не хуже, чем если бы они были уверены. Сколько нам еще ждать?

— Пока не решат, что делать с тобой: казнить как убийцу, или возвысить как хая Мати, – ответил Амиит. – Это не займет много времени. Ты отлично выступил.

— Могли бы сказать менее расплывчато.

— Все будет хорошо. У нас поддержка семей. И поэты.

— И все-таки?

Амиит заставил себя усмехнуться:

— Вот почему я не играю в камни. Как только берусь за последнюю фишку, начинаю сам себя убеждать, что просмотрел выигрышный ход.

— Надеюсь, в этот раз не просмотрели.

— А если и просмотрел, можно не волноваться насчет будущего. Меня казнят вместе с тобой.

Ота взял из чаши персик. От ворсистой кожицы зачесались губы, но вкус был сладким и насыщенным. Он вздохнул и посмотрел в сторону сада. За стенами поднимались башни, а над ними синело чистое небо.

— Если выиграем, тебе придется казнить их всех, ты же это понимаешь, – сказал Амиит. – Адру, его отца. И твою сестру Идаан.

— Ее – нет.

— Ота-тя, легко тебе и без этого не будет. Утхайем примет тебя, потому что ему некуда деваться. Но как спасителя приветствовать не станут. А Киян-тя – простая женщина из самой обычной семьи, в прошлом хозяйка постоялого двора. Если пощадишь девку, убившую твоего отца, сторонников точно не прибавится.

— Я хай Мати, – сказал Ота. – Я поступаю так, как считаю нужным.

— Ты просто не понимаешь, насколько все будет сложно.

Ота пожал плечами:

— Я прислушиваюсь к вашим советам, а вы доверяйте моим решениям.

Распорядитель на мгновение погрустнел, а потом рассмеялся. Оба замолчали.

Все так. Не стоит в самом начале пути проявлять слабость. Ваунеги убили братьев и отца Оты, пытались убить Маати. А за ними стоят гальты. И еще есть библиотека. Там какая-то книга или свиток – нечто, стоившее всех этих жизней, денег и риска.

К тому времени, когда солнце зайдет за горы, Ота будет знать, есть ли у него сила, чтобы уничтожить народ гальтов, превратить их тела в пепел, а города в руины. Одного слова Семая будет достаточно. А Оте достаточно будет забыть о том, что у гальтов тоже есть дети и возлюбленные, что жители их городов так же, как и жители городов Хайема, верят и предают, лгут и мечтают.