Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 364

Киян склонилась над кроваткой и подняла дочь. Такое естественное движение. Маати вспомнил, как много лет назад в совсем другом мире он точно так же брал на руки ребенка.

Киян словно прочитала его мысли:

— Итани-кя сказал, если все получится, как вы с даем-кво задумали, ты отправишься на поиски сына. Найит, да? Так его зовут?

— Да, Найит, – сказал Маати. – Я разослал повсюду письма, но ответа пока нет. Может, и не будет. Но я же никуда не денусь, и если он или его мать захотят меня найти, это будет нетрудно сделать.

— Сочувствую, – произнесла Киян. – Им, конечно, тоже нелегко, но…

Маати только покачал головой и посмотрел на кареглазую малышку, которая гулила и хватала ручонками воздух. Поэт знал, сколько крови, боли и предательства предшествовало ее появлению на свет.

— Она прекрасна, – сказал Маати.

— Да послушай же меня! Я дело говорю.

Семай лежал в воде, прислонившись спиной к бортику бассейна. Опустив ступни в теплую воду, Размягченный Камень с безмятежным видом смотрел в заполнявший баню соленый пар.

У дальней стены из бассейна выбралась стайка девушек. Слугу они оставили вылавливать раскачивающиеся на воде подносы с чайниками и пиалами, а сами направились в раздевалку.

Баараф нетерпеливо ударил по воде ладонью:

— Хватит пялиться на голых девок! Успеешь еще! Если Маати-тя вернется, чтобы помочь мне с каталогизацией…

— Думаю, твое «помочь» вызовет у него возражения, – сказал Семай, хотя с тем же успехом мог промолчать.

— Безусловно, это крайне важно для дая-кво. До меня дошли слухи, что Ваунеги хотели продать библиотеку кому-то из правителей Западных земель. Потому-то Маати сюда изначально и послали.

Семай закрыл глаза. Слухи и предположения множились, и, возможно, он бы сделал доброе дело, если бы поправил Баарафа. Но Ота попросил его молчать, и дай-кво в своих письмах настаивал на том же.

Если всплывет правда о том, что сделали гальты, и о том, что они намеревались сделать, это приведет к уничтожению их народа. Будут затоплены города, погибнут от голода все: мужчины, женщины, дети. Но этого можно избежать – хватит одного-единственного слова, тихо произнесенной угрозы. Ресурсы для разрушений неисчерпаемы, пока у поэтов есть хоть один андат. Чем уничтожать тысячи невинных людей, Семай предпочтет терпеть полубезумные идеи старого приятеля и ждать, когда дни станут длиннее и теплее.

— Поскольку библиотека разделена на части, – перешел Барааф на возбужденный шепот, – мы можем упустить нечто важное, то, что делает нашу коллекцию такой ценной! Ты должен перенести свою часть в здание библиотеки, иначе может случиться беда.

— Например?

— Не знаю. – Баараф начал злиться. – Именно это мы с Маати-тя и пытаемся выяснить.

— Ладно. Вот перероете все, что есть у вас, тогда и приходите в дом поэта и копайтесь там.

— На это могут уйти годы!

— Я позабочусь, чтобы все книги дождались вас в целости и сохранности, – заверил его Семай. – А ты говорил с хаем насчет его личной библиотеки?

— Да кому она нужна? Там же только копии договоров и соглашений за пять последних поколений. Разве что можно вытащить на свет какой-нибудь мудреный трактат по этикету. Кому надо, пусть приходят и берут. А вот у тебя самые ценные книги. И по философии, и по грамматике, и по изучению андатов.