Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 378

Из темноты донесся приглушенный вой, чересчур басовитый, звучный для крохотного Клеща.

Переступив порог, Абанча огляделась вокруг. Заведение пустовало: кроме мирно спавшего за столом старика да пузана, занятого мытьем глиняных кружек, в зале не оказалось ни единого человека.

— Бармен?

— Он самый, сестренка. Выпить желаешь?

Абанча отрицательно покачала головой.

— Ко мне положено обращаться «полковник». Пока мне от тебя что-то нужно, можешь, конечно, звать и сестренкой. Но когда тебе что-то понадобится от меня, зови полковником. Тогда, может, просьбу и выслушаю.

Пузан поднял взгляд.

— Ого! Сестренка, да я тебя хоть сейчас полковником назову!

— Хотя вряд ли. У тебя есть постоянный гость по имени Зубр.

— Имеется парочка, – подтвердил пузан. – Я бы с ходу и трех насчитал, только один в ямах нынче.

— Сейчас Зубр у тебя, в задней комнате. Ждет меня. Показывай, как пройти.

— Сестренка, у меня в задней комнате нет никого.

— Тогда подожду его там. Вон в той желтой бутылке, как я понимаю, сотерн? – осведомилась Абанча, кивнув ему за спину.

Пузан неопределенно пожал плечами.

— Вроде как…

— Принеси ее. И два чистых бокала.

— У меня и получше имеется, только стоит двадцать семь долек. А этот, на полке, по шестнадцать идет.

— Имеется – значит, неси. Счета для постоянных гостей ведешь? Заведи и мне. Зовут меня Абанча.

— То есть в долг записать? Сестренка, у меня… э-э, убери эту штуку!

— Мужчины, – с улыбкой процедила Абанча, огибая стойку. – Как вы на пики пойдете, если вас крохотным иглострелом так легко напугать? Доставай тот, лучший сотерн и бокалы. Не думаешь ли ты, оставив меня, послать за стражей кальда? Арестовывать офицера рани они, конечно, не станут, однако моему другу, Зубру, это вряд ли придется по нраву.

— У меня, сестренка, такого не заведено.

— Значит, мне не придется отдавать тебя под арест, когда они придут. И стрелять в тебя не придется. Признаться, такая мысль у меня возникала.

Услышав, как зазвенели бокалы в руке пузана, Абанча улыбнулась шире прежнего.

— Ступай первым. Не будешь шалить, считай, и бояться нечего.

Подталкиваемый в спину дулом иглострела, пузан сдвинул в сторону засаленную зеленую занавесь, заслонявшую вход в темный, узенький коридор.

— Знаешь, кажется, я догадываюсь, в чем суть твоей затеи с «Рысаком». Рысак – это ведь ты?

Пузан кивнул.

— Ваш суд заседает в Хузгадо, и обвиняемые по дороге туда заходят к тебе выпить. А те, кого оправдали, заходят и после. Сейчас зал пуст, потому что судебные заседания отменены.

Рысак, остановившись под дверью, нервно сглотнул.

— И в задней комнате тоже пусто. Хочешь – жди, только я закрываюсь…

Абанча покачала головой.

— Ладно, ладно, когда уйдешь, тогда и закроюсь. А если придет кто по имени Зубр, скажу, что ты здесь.

Распахнув дверь, Рысак уставился на неимоверно грязного, обросшего бородой человека за столиком с разинутым ртом.

Поднявшись, Зубр с преувеличенной учтивостью выдвинул из-под столика кресло.

— Я и забыл, что кальд их выпустил, – промямлил Рысак, стоило Абанче сесть. – Уйма на ногах еле держится…

— Я сам оттуда нарезал, – сообщил ему Зубр. – Пожрать притащи чего-нибудь. К ее счету припишешь.

Абанча, по-прежнему улыбаясь, согласно кивнула.

— Спасибо и за бутылку, и за прочее угощение, – заговорил Зубр, едва за Рысаком затворилась дверь. – Фартовая ты дамочка, сударыня. Понимающая. Только… – Тут он, понизив голос, перешел на свойский, доверительный тон. – Только за мной, должен тебе сказать, тоже не заржавеет. Дай Зубру кирпич – камнем отдарится. Хлопушку свою убрать не желаешь?