Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 379

Ковры под ногами давно истлели. Всюду лежали осколки зеркал и хрусталя – может, их не пощадили время и непогода, а может, враг. Следующая лестница, такая же длинная и трудная, сразу напомнила о жестокой бойне. В центре каждой ступеньки лежал человеческий череп. Когда Маати проходил мимо, в пустых глазницах скользили тени. Поэт надеялся, что эти страшные метки оставлены воинами Джайса, надеялся, но не верил.

Смотри, каждый из этих черепов – чья-то жизнь, прерванная гальтами, как будто говорила Вандзит. Мертвые головы были доказательством ее правоты. Ее почетной стражей.

Поэт мог бы и догадаться, куда приведут свечи. Величественные двери тронного зала были закрыты, но в щелки сочился свет. Глаза так привыкли к темноте, что Маати представилось, будто за створками полыхает пожар.

Когда-то чертог поражал своим величием. Он и теперь его не утратил. Арки, углы стен, тонкие, словно кружево, кованые решетки, в которых на подставках горело множество свечей, – все было продумано так, чтобы притягивать взгляд к возвышению и черному лакированному креслу. За ним открывалось огромное, от пола до свода, окно. Раньше, когда на троне восседал хай, город, точно плащ, простирался у него спиной. Сейчас этим плащом была тьма, а в черном кресле гулькал Ясный Взор.

— Не думала, что ты придешь, – послышался сзади, из полумрака, голос Вандзит.

Маати вздрогнул и развернулся.

Девушка совсем исхудала. Ее волосы были стянуты на затылке, но грязные прядки выбились, обрамляя бледное лицо.

— Что бы меня остановило?

— Страх перед возмездием.

Она вышла на свет. На плечах болтались шелковые лохмотья – истлевший за четырнадцать лет халат какой-то утхайемки. Голова девушки никла под невидимой тяжестью. Вандзит двигалась, точно дряхлая, измученная многолетней болью старуха. Она стала Удуном. Вобрала в себя войну, разруху и смерть. Дитя – нет, существо с телом ребенка – радостно взвизгнуло и захлопало в ладошки. Она содрогнулась.

— Вандзит-тя, – начал Маати, – давай поговорим. Не все еще потеряно.

— Вы хотели убить меня. Ты и твоя любимая отравительница. Если бы вам это удалось, сейчас я была бы мертва. О чем нам с тобой говорить, Маати-кво?

— Но ведь… должен… должен у нас быть какой-то выход.

— Чего ты ждал от меня? – Вандзит пошла к черному креслу, в котором сидел ее крошечный зверь. – Ты знал, что сделали со мной гальты. Неужели думал, что я получу такую власть и все забуду. Прощу? Надеялся, что это меня утешит?

— Нет. Конечно нет.

— Нет. А ведь когда я их ослепила, тебя это нисколько не волновало, правда? Это был мой выбор. Моя ноша. Если уж я решила взвалить ее на плечи, то мне ее и нести. Невинные женщины. Дети. Я их погубила, и ты видел в этом лишь справедливую кару, но я зашла слишком далеко. Я ослепила тебя. Всего лишь на пол-ладони обратила силу против тебя – и заслужила смерть.

— Это андат, Вандзит-кя, – сказал Маати. Голос его не слушался. – Они всегда строили козни поэтам, водили всех за нос. Коварство андатов ужасно. Мы с Эей…

— Ты слышишь? – спросила Вандзит, взяв на руки Ясного Взора, и тот посмотрел ей в глаза. – Это ты виноват.

Ребенок залепетал и взмахнул ручками. Девушка улыбнулась, словно какой-то невысказанной шутке, понятной только им двоим.

— Я думала, все встанет на свои места, – сказала Вандзит. – У меня будет ребенок, семья.