Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 416

— Раз уж они открыли на меня охоту, не сидеть же мне сложа руки, – проворчал Паук.

— Совершенно верно.

— Совсем запуталась, – призналась Гиацинт, коснувшись плеча Шелка. – Мы за них или против?

Во взгляде майтеры Мяты мелькнуло нечто новое.

— Такое чувство, будто все это едва ли не древняя история, но до начала нынешних перемен… до ухода из жизни несчастной майтеры Розы… я понимала и тебя, и себя саму. Однако за последние десять дней или около ты превратился в кого-то совсем другого, совершенно мне непонятного, и сама я – тоже. Теперь ты женат, а я, свидетельница вашего бракосочетания, тоже подумываю о замужестве…

Перемена в ее лице подсказывала: очевидно, рука Бизона отыскала ее ладонь.

— По-моему, – добавила она после недолгой паузы, – ты утратил веру в богов… если не целиком, то почти. Что же с нами случилось?

Потто расхохотался в голос.

— Обстоятельства изменились, майтера, – негромко пробормотал Кетцаль, сидевший в дальнем конце стола, между Оозиком и Лори. – Всего-навсего обстоятельства. Конечно, в каждом человеке, будь то мужчина или женщина, есть основа, ядро, остающееся неизменным, как бы ни преображалась, в какие бы картины ни складывалась мозаика внешней жизни, однако оно куда меньше, чем мы думаем.

Шелк согласно кивнул.

— Если… э-э… позволите, – заговорил Ремора, откинув со лба непослушную прядь жидких черных волос. – Мы с генералиссимой, как товарищи… мм… по несчастью… Дух! Да, дух. Неизменная основа, как замечательно, метко Его Высокомудрие… э-э… Дух, неподвластный самой смерти. Цветет, разрастается подобно одуванчику, как его ни топчи. Я в сем… э-э… убедился на опыте, а? И вы, поразмыслив, непременно со мной… мм… согласитесь.

Умолкнув, он опустил взгляд, задумчиво уставился на собственные длинные, костлявые пальцы.

— Не покончил с Пауком, а? Там, в подземельях? Не сумел бы, э? Но теперь сожалею… едва ли не сожалею, что не попробовал. И что же, а? Более не коадъютор. Собственный мантейон, э? Спустя столько лет. Только сегодня туда переехал…

Вновь сделав паузу, он обратился к Шелку:

— Кстати, мне… э-э… еще нужно поговорить о нем с тобой, а, кальд? О Солнечной… приход, расход и так далее. Когда мы… мм… прервемся.

— С радостью, патера, – не без труда ответил Шелк.

— Отставлен… э-э… от власти. Как принято выражаться. Меньше снаружи, однако расту внутри… согласно всем… мм… ощущениям.

С этими словами Ремора продемонстрировал Шелку наперсный гаммадион из простого железа.

— Итак, – дабы отвлечь собравшихся от смущения Шелка, а заодно и собственного, заговорила майтера Мята, – ты говоришь, что всему сотворенному Сийюф с момента прихода ее орды можно найти оправдание, что она наш союзник, однако отпускаешь Паука на свободу? С позволением вредить ей и остальным тривигантцам, как возжелается советнику Потто?

Потто затрясся от смеха.

— Стань ею снова, Шелк! Стань ею снова и застрелись!

Шелк покачал головой.

— Сейчас меня просят оправдать не Сийюф, а себя самого. Наверное, ты права, генералиссима, я изменился, но, на мой взгляд, не столь сильно, как тебе представляется. Прежнюю свою веру я усвоил, словно урок – от наставников в схоле, читая, беседуя с матерью, следуя ее примеру. Очевидно, теперь на смену прежней вере приходит новая, основанная на опыте… на жизненных переменах, как говорит Его Высокопреосвященство. По-моему, прежде чем возводить новое здание, старое нужно снести, иначе оно будет мешать строительству на каждом шагу.