Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 417

Гиацинт крепко стиснула поданную им руку.

— Мы поженились, а вот моя матушка, полагаю, замужем никогда не была. Я о сем не рассказывал?

Майтера Мята отрицательно покачала головой.

— Значит, наверняка рассказывал майтере Мрамор. Кажется, я знаю, как… как изменился в результате случившегося со мной в подземельях… или как минимум под землей… впрочем, ты меня, разумеется, не понимаешь…

— Еще как понимаю! Еще как, и тебе, кальд, вовсе незачем об этом распространяться – тем более что спрашивала я совсем о другом.

Шелк в свой черед покачал головой.

— Нет, нет, ошибаешься. Не понимаешь. Советник Потто, хочешь еще загадку? Посмотрим, сумеешь ли ты ее разгадать. Предупреждаю: однажды я насчет этого сегодня уже солгал и, если потребуется, солгу снова.

— Но ты же не лжешь никогда, патера, – возразила майтера Мята.

Шелк вновь покачал головой.

— По необходимости лжем мы все. К примеру, когда нас расспрашивают о чем-то услышанном на исповеди, мы отвечаем: не знаю. Вот и о сем я вынужден лгать – по крайней мере, до тех пор, пока все это не утратит значение, поскольку, стоит мне раскрыть правду, все вокруг примут ее за ложь.

— Только не я, патера.

Вздрогнув от неожиданности, Шелк обернулся к майтере Мрамор.

— Синель понесла вам чай и печенье – то самое, напеченное вместе с Крапивой, и до сих пор не вернулась. Бивень тоже куда-то пропал. Вот мне и подумалось: не стряслось ли чего дурного?

— Дурного, Моли, стряслось немало, – со вздохом ответил Шелк, – но кое-что мы стараемся исправить. Помнишь, что я рассказывал о ниспосланном мне просветлении? Как увидел патеру Щуку, год за годом усердно молившегося о помощи, о спасении вверенного ему мантейона?

Майтера Мрамор кивнула.

— Молившегося, пока Иносущий, заговорив в его сердце, не ответил, что его мольбы услышаны. Как же я, окрыленный, исполненный надежд, ждал возможности узреть посланную ему помощь!..

— Помню, патера, – кивнув, подтвердила майтера Мрамор.

— И вот помощь пришла, а оказался ею не кто иной, как я сам. Всего-навсего я… смейся, советник, смейся.

Повиноваться Потто и не подумал.

— Тогда-то я, пусть всего лишь на миг, и увидел себя самого глазами патеры Щуки. Весьма уничижительный опыт… но, к счастью, и весьма благотворный. Память о нем придает мне храбрости всякий раз, как дело доходит до столкновений с советниками и генералиссимами, чье общество мне чуждо, а о разногласиях с ними страшно даже помыслить…

— Им ты, патера, внушаешь те же чувства, – кивнув, заверила Шелка майтера Мрамор.

— Сомневаюсь, – покачав головой, возразил Шелк и повернулся к Лори. – Мы приготовились предложить вам, советник, весьма неплохие… можно сказать, исключительные условия. Паук обещал, будучи выпущен на свободу, ограничиться в отношении наших сил одной только контрразведкой. Присяги на Писании и прочих подобных церемоний мы не потребуем: человек либо верен слову, либо нет, а генералиссима Мята утверждает, что его слово вполне надежно. Взамен нам нужен всего-навсего ты – подчеркиваю, ты, советник Лори, сидящий в эту минуту передо мной. Немедля по завершении переговоров можешь – и, полагаю, не преминешь – подключить сознание к другому подобному телу, условий договора это не нарушит. Согласен ли ты на такой обмен?

— Нет, – ответил Лори. – Второго тела у меня под рукой нет.