Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 42

— Вы с Ситриком расстались не как подобает, – вздохнул Фальк. – Отчего ты так на него сердишься?

Я указала рукой на укрепленные стены, которые окружали дун моего мужа:

— Это не Дублин.

— Дублин теперь тоже не Дублин.

— Вот как?

— Последними из города ушли Мурха и его воины. Они забрали каждую монетку, каждый клочок меха и все наши драгоценности. Народ недоволен… А теперь нас еще и позвали на какой-то ирландский праздник в тот самый день, когда нам надлежит сидеть по домам и восхвалять Фрейю.

— Гилла что-то замышляет?

— Прямо сейчас – нет. Он слишком слаб, да и жена его опять на сносях. Но недовольство в городе растет, и его это полностью устраивает.

Умно. Куда умнее, чем я ожидала. Гилла был моложе Ситрика, но, судя по всему, терпения ему было не занимать.

Взяв меня за руку, Фальк направился вглубь стойла.

— Пусть Ситрику и не понравится то, что я тебе сейчас скажу… Он все еще в тебе нуждается.

— Он отдал меня ирландцам, хоть я и умоляла этого не делать. Пусть справляется с разлукой так же, как я.

— Ты знаешь, зачем мы понадобились королю Бриану?

— Чтобы старые раны перестали гноиться. Так уверяет он сам.

— Тогда зачем он попросил дублинских корабелов приехать на праздник вместе с Ситриком?

Я взглянула на крепость дуна: высокие стены, отбрасывающие длинные тени.

— Полагаю, он желает получить то, чем владеют викинги. Не так давно Амлаф устраивал набеги на эти берега. Бриану нужен либо флот, чтобы защитить свой народ, либо…

— Либо?

— Либо он сам собирается разорять чужие земли, – закончила я, пожимая плечами. Я с трудом представляла себе короля Манстера, промышляющего грабежом соседей, пусть и не знала его в достаточной мере, чтобы судить о чем-то наверняка.

Фальк тоже пожал плечами:

— А возможно, он желает отомстить. Амлаф же в свое время убил одного из братьев Бриана. Об этом в дуне, часом, не ходит никаких слухов?

Я покачала головой:

— Никто здесь не желает со мной общаться. Я пытаюсь вести себя дружелюбно, но получается пока не слишком.

— Ты? Дружелюбно?

— Дружелюбнее обычного.

Фальк хохотнул, а затем кивнул, упираясь могучими руками в деревянные стены конюшни.

— Мне жаль, Гормлат. Очень жаль, что теперь ты несчастлива. Впрочем, я тоже – если тебе от этого станет легче.

— Мне от этого ничуть не легче.

Я взяла Фалька под руку. Как же странно, что теперь он испытывал ко мне столь теплые чувства. Когда я была женой Амлафа, он меня терпеть не мог, а когда трон занял Глуниарн, он едва выносил мое присутствие при дворе. Впрочем, мы знали друг друга уже целую вечность, и какую-то часть этой вечности Дублин был славным, процветающим городом.

Фальк указал пальцем на вход в крепость:

— Смотри, вон идет один из тех монахов, что в прошлом году заявились в Дублин. Чего это его сюда принесло? Вряд ли он просит у короля землю для очередного монастыря. Их в Манстере и так достаточно, чтобы внутри хватило места для каждого мужчины, женщины и ребенка. Клянусь Тором, по дороге в Киллало я каждый день видел не меньше трех христианских обителей.

Я обернулась и заметила высокого статного мужчину, шагающего в сторону крепости. За ним по пятам с опущенными головами семенили две монашки, одетые в бурые шерстяные туники. Стражи Киллало что-то сказали монаху и опустили клинки.