Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 420

— И вот ты говоришь, они себе руки лепят… а лапы вместо рук вылепить могут? Вроде собачьих, к примеру?

— Наверное, могут. Сам я такого ни разу не видел.

— И настоящего пса одурачат?

— Нет, это вряд ли.

— А еще ты обещал мне много всякого про Прежний народ рассказать, – с явным вызовом в голосе напомнил Шкура.

— Ну, «много всякого» я обещать не мог, так как сам знаю о них прискорбно мало, но кое-что расскажу. Расскажу и постараюсь, чтоб рассказанное имело касательство ко всему, о чем мы говорили нынешним вечером.

Тут на навершие посоха, лежавшего у меня поперек коленей, описав дугу, приземлился Орев.

— Птичка… тут! Твар-рь! Сквер-рная!

— Забудь о ней. Скажи лучше, нашел ли ты подходящий для наших коней путь через болота? Или хотя бы в обход?

Орев взъерошил перья, напыжился, важно расправил крылья, дабы казаться крупнее обычного.

— Птичка – найти! Идти птичка!

— Нет, не сейчас. Сейчас нам нужно поспать, но если покажешь дорогу с утра, мы будем весьма тебе благодарны.

— Ну а теперь тебе, наверное, захочется улечься спать, и я никогда не услышу, что ты рассказать собирался, – посетовал Шкура.

Я, вслушиваясь в хруст ледка под копытами забеспокоившихся коней, о которых только что напомнил Ореву, отрицательно покачал головой.

— Тогда рассказывай! – потребовал он и, дабы прибавить требованию веса, подбросил в костер хвороста.

— О том, что Прежний народ выжили с Синего ингуми, я уже говорил.

Шкура согласно кивнул.

— Случалось ли тебе их видеть? «Их» – то есть Прежних; ингуми ты, если не брать в счет Джали, помнится, видел только издали.

— Нет, ни разу, а вот ты… Люди рассказывают, ты их и видел, и даже разговаривал с ними, и все такое. Только не понимаю: как, где, если они вправду отсюда ушли?

— Как же мне надоело слушать о том, что «люди рассказывают»! – со вздохом признался я. – Какие люди? Откуда им это знать?

— Полковник Сфидо… а откуда ему знать, не знаю. Просто он меня о тебе расспрашивать пробовал и спросил, как тебе это удалось, только что я ему отвечу?

— Очевидно, он просто наслушался небылиц от наемников и от наших штурмовиков.

— И донна Мора то же самое говорила. Помнишь, когда мы ночевали в Медвежьей Башне? «Твой отец, – говорит, – запросто разговаривает с Прежними, соседями их зовет, и нас одним махом, глазом моргнуть не успеешь, переносит в другие круговороты, а ты обо всем этом, стало быть, знать не знаешь!» Вроде как подразнить меня решила. А услышала, что я вправду не знаю ничего, – и ну хохотать. Нет, вообще-то она хорошая и меня если старше, то ненамного…

— Вообще-то не старше – младше. По меньшей мере года на два.

Шкура, уставившись на меня в удивлении, покачал головой.

— Ну если ты не желаешь верить мне насчет Моры, хотя сам ее видел, и разговаривал с ней, и даже делил с нею трапезу, то поверишь ли насчет Прежних, которых даже ни разу не видел?

— Хор-роший мальчик! – проскрежетал Орев, вступившись за Шкуру.

— Да, спору нет. Вот только, подобно всем юношам, то излишне скептичен, то сверх меры доверчив и зачастую скептически воспринимает истины, а верит полуправде и откровенным выдумкам. Мора, как я уже сказал, существенно младше тебя, Шкура, и ты, увидев ее всего месяц назад, нисколько бы в этом не усомнился. Ну что ж, позволь обременить твою голову еще кое-чем. Сомневайся сколько угодно, однако это тоже святая истина.