Светлее дня - Ирина Родионова,Дарина Стрельченко,Ольга Цветкова,Дарья Странник,Роман Голотвин,Андрей Миллер,Антон Мокин,Елена Ивченко,Юлия Романова,Ольга Свобода,Дарья Райнер,Алексей Ведин,Элиот Лилит,Ира Малинник,Олег Ушаков Страница 44

Дарья Райнер

Баламут

Ветер за окном свистит как полоумный. Вяжет узлы проводов – то ли на удачу, то ли на память. Баламуту не спится: душно, муторно, во рту пересохло. Майский рассвет заливает комнату сумеречной синью: пора вставать.

Вода из-под крана льётся не холодная – тёплая. Баламут подставляет бритую макушку под струю, упирается ладонями в бортик ванны. Стоит так, пока в голове не проясняется. Образы лестниц, мостов и перекрёстков отходят на глубину, в пучину памяти.

Он вытирается махровым полотенцем и переступает порог кухни. Ведогон дымит в окно: опять увёл у хозяина пачку сигарет.

— Доброе утро, Вьетнам! – хрипит он старческим прокуренным голосом. Давно бы умер от рака лёгких, если бы не был покойником последние лет двадцать.

Баламут бросает в чашку растворимый кофе и включает чайник. Обернувшись, щурится: солнце бьёт в окна многоэтажки напротив – багрянец и янтарь. Красиво.

— Вижу, ликуешь спозаранку. Есть повод?

— А то ж! – Ведогон достаёт миску с толчёными в кашу травами и ещё какой-то пахучей дрянью. – Настоялось – во! Самый сок. Часы давай, – он требовательно протягивает руку. – Ну и кровь, всё как обычно. Сам знаешь.

«Как обычно».

Баламут не вздыхает. Не закатывает глаза. Молча расстёгивает на запястье браслет отцовской «Славы» и опускает часы на дно миски. Варево булькает, выпуская пузырь. Кухонный нож рассекает кожу на предплечье; мышцы напрягаются. Алая струйка бежит вниз, минуя запястье со вздувшимися венами.

Ведогон облизывает бескровные губы.

— И что, поможет?

Зеленоватая, как болотная тина, кашица становится бурой. Баламут ловким движением достаёт из кухонного шкафа антисептик и пластырь. Ему не привыкать.

Когда вода вскипает, он вытряхивает в чашку остатки сахарной пыли. Запах дешёвого напитка смешивается с ведовским букетом.

— Как миленький. Компасом тебе укажет на нашего голубчика, – покойник цокает языком, скалит жёлтые зубы, – или голубушку. Тут не угадаешь. Пора эту вошь придавить, а то житья не стало.

Пошерудив костлявым пальцем в вареве, Ведогон достаёт часы и оттирает салфеткой. Баламут только хмыкает, наблюдая за цирком. Он знает, что ритуалы мертвеца действуют, иначе не держал бы его в доме, давно избавившись от долга, но нарочитая театральность утомляет. Заложный покойник – не лучший сосед. Или друг. Но чем богаты, как молвят.

— На, держи свой джи-пи-эс. – Ведогон чешет бороду. На стол рядом с часами ложится пачка Winston Classic. Полупустая. – И не зыркай так. Плата за услугу.