Светлее дня - Ирина Родионова,Дарина Стрельченко,Ольга Цветкова,Дарья Странник,Роман Голотвин,Андрей Миллер,Антон Мокин,Елена Ивченко,Юлия Романова,Ольга Свобода,Дарья Райнер,Алексей Ведин,Элиот Лилит,Ира Малинник,Олег Ушаков Страница 46

* * *

Компас приводит его в тихий дворик, заросший кустами сирени. Баламут толкает чугунную калитку и бросает взгляд на секундную стрелку.

Дом под номером три стоит особняком и, в отличие от соседей, кажется нежилым: пара офисов на первом этаже, адвокатская контора – на втором. Вывески побледнели и выцвели. Улица Гоголя встретила его тишиной, будто отбросив назад во времени: подрагивают на детской площадке ржавые качели, ухают голуби у помойных баков, и ветер треплет алую ленту, оставленную на бельевой верёвке. Тропинки бегут узлами-перекрёстками мимо стен двухэтажных сталинок и теряются в тупиках.

Прежде чем зайти в дом, Баламут спускается к воде. Раньше здесь текла Комендантка, узкий рукав Ксержинки, но со временем река обмелела, превратившись в стоячее болото, и часть русла осушили, построив детские площадки и торговые центры на освободившихся клочках земли. Кое-где во дворах сохранились такие вот «лужи» на дне оврагов: с хороводом старых ив, роем мошкары и гомоном лягушек.

Он сбегает вниз по заросшей репейником тропе и опускает ладони в воду. Забирает силу. Со стороны, должно быть, выглядит смешно: здоровый мужик, похожий на скинхеда, сидит на корточках и молится болоту.

Баламута давно перестало заботить, что подумают другие. Да и вокруг на сто метров – никого, если не считать бомжа, собирающего в траве бутылки. Тот наблюдает с интересом, а после вскидывает руку к козырьку бейсболки. Шамкает что-то беззвучно.

— И тебе не хворать, отец! – Он машет, уходя. Желает искренне, потому что зараза ползёт по городу, как корни сорной травы. Прав был Ведогон: пора выкорчёвывать.

Баламут не считает себя героем и редко суётся в дела, которые не касаются его напрямую. Жизнь научила – ещё в шестнадцать лет, когда без отца остался. Сопляком был, не знающим, как с даром управиться. Сила ведь по роду передаётся, по крови, от мёртвого к живому. Хочешь не хочешь, а перенимать надо. Ему в довесок ещё Ведогон достался – так себе наставник. Он и прозвище выдал: мол, толку от тебя мало, только воду баламутишь. Так и прилипло. Даже друзья по имени не зовут. Когда видят паспорт, первым делом смеются.

Он и сам отвык. Баламут и есть. Сын вещуна и болотницы, унаследовавший двушку на Речном бульваре и талант искать беды на свою голову.

* * *

— Вы к госпоже Луизе?

Вот оно как. «Госпожа».

Баламут обводит взглядом стены с сертификатами в безвкусных рамках, мандалами и афишами: «Потомственная гадалка, ясновидящая и целительница снимет венец безбрачия, порчу и проклятия…» – стандартная ересь, играющая на чувствах одиноких и отчаявшихся людей. Единственное, что привлекает внимание, – это упоминание древнеболгарских ритуалов и обрядов.

— Ау, мужчина, вы по записи? Тут очередь вообще-то!

Женщина, сидящая на диване в тесной прихожей, морщит напудренный нос. На лице читается брезгливость, будто пахнущий тиной мужлан явился к ней лично в гости.

— Мне только спросить, – ухмыляется Баламут и шагает вперёд. Он знает, какое впечатление производит своим видом: даже гопники в подворотнях вспоминают о неотложных делах. Но дамочка попадается не промах: тут же встаёт между ним и дверью.

— Вот нахал! Никакого уважения!

— Кто там, Тая? – Из-за стены доносится низкий женский голос.

Ещё не хватало, чтобы ведьма подготовилась к встрече.