Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 476

Вследствие скверной погоды капитан стоял рядом с нею, а не напротив. Спасаясь от ветра и холода, оба подняли воротники плащей, капитан натянул форменную фуражку на самые уши, а майтера Мята проделала то же самое с полосатым вязаным колпаком. Правая рука капитана в наспех наложенном лубке покоилась на испачканной кровью перевязи.

— Нисколько не сомневаюсь, полковник… но, боюсь, они все равно начнут гибнуть уже через пару часов.

— Я не полковник, генералиссима.

— Ошибаешься: я только что повысила тебя в звании. Теперь докажи, что заслуживаешь повышения. Отыщи им укрытие.

— Пробовал, генералиссима, и попробую снова, хотя весь этот квартал сожжен подчистую, до последнего дома.

В эту минуту капитан, человек не слишком высокий, словно бы сделался значительно выше ростом.

«Доклад о домах – излишество, – подумалось майтере Мяте. – Очевидно, он крайне устал».

— Да, знаю, – ответила она вслух.

— Это ведь был твой квартал, верно? Тот, рядом с Орильей?

— И был, и остается моим.

— Пойду, генералиссима. Пора. Позволь только напоследок сказать: я предпочел бы сражаться – за тебя, за богов, за свободу Вирона!

Майтера Мята невольно вздрогнула.

— А что, если ты потеряешь руку, полковник?

— Для иглострела достаточно и одной, генералиссима.

Старания сдержать улыбку обернулись прахом.

— Даже левой? Попадешь ли ты хоть во что-нибудь?

Капитан, отступив на шаг, отсалютовал ей уцелевшей рукой.

— Кто плохо стреляет, тот просто идет с врагом на сближение.

С этими словами капитан, не дождавшись ответного салюта, скрылся в снежной пелене. Опустив не донесенную до брови ладонь, майтера Мята продолжила обход скопища из сотен жмущихся друг к дружке беженцев.

«Могла бы разглядеть лица – пожалуй, узнала бы каждого, – думалось ей. – Имен бы, конечно, не вспомнила: на имена у меня память отроду скверная, но… О Пас, драгоценный наш Пас, неужели ты не одаришь нас хоть одним лучиком солнца?»

Дети, старики, старики, дети… Отчего старики не воюют? Слишком слабы и хрупки? А может, все дело в том, что за семь-восемь десятков прожитых лет успеваешь осознать, сколь это тщетно?

Тут кто-то ухватил ее за подол.

— Как там? Поесть несут?

Майтера Мята опустилась на колено. Изборожденное морщинами лицо перед нею вполне могло принадлежать майтере Розе.

— Приказ я отдала, но провизии в городе очень мало, а свободных людей для ее поисков у нас почти нет. Съестное ищут в основном раненые бойцы.

— Да они ж все сами сожрут!

«Возможно, – подумала майтера Мята. – Уверена, они тоже голодны, и еду вполне заслужили».

— Вскоре, еще до затени, кто-нибудь тебе что-нибудь принесет, – ответила она вслух и поднялась на ноги.

— Сиба? Сиба! Там мама, замерзла совсем.

Майтера Мята окинула взглядом побледневшее от холода личико.

— Возможно, тебе удастся отыскать дров и развести костер. Запальник у кого-нибудь непременно найдется.

— Она не…

Голосок малыша дрогнул и оборвался на полуслове.

Майтера Мята вновь опустилась на колено.

— Что она?

— Плащ мой не берет, майтера. Вели ей, пусть возьмет, а?

О боги! О Эхидна!

— Нет. С такой храброй женщиной я связываться не стану.

Личико под старенькой кроличьей шапкой казалось смутно знакомым.

— По-моему, я тебя знаю. Ты ведь в нашу палестру ходил?

Малыш кивнул.

— Значит, из класса майтеры Мрамор. Как тебя звать?