Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 477

— Ворсинка… майтера. – Глубокий вдох, необходимый для продолжения разговора, потребовал от малыша изрядного мужества. – Я хвор был, майтера. Меня змея во‐от такущая цапнула, правда-правда!

— Уверена, Ворсинка, все так и есть.

— Вот потому она плащ и не берет! Скажи ей, что со мной все в порядке!

Под плащиком, распахнутым малышом на груди, оказалось нечто вроде свитера – взрослого, куда большего размера, чем требовалось.

— Нет, Ворсинка. Застегнись, пока вовсе не окоченел, – велела майтера Мята, неловко возясь с пуговицами детской одежки. – Послушай меня и отыщи дров. Поблизости непременно должно остаться хоть что-нибудь, пусть даже обугленное снаружи. Найди дров и разведи костер.

Тут ветер донес до ее ушей негромкий гул, едва отличимый от раската грома.

«Далековато, – рассудила майтера Мята. – Далековато, но не особенно. Возможно, это значит, что враг прорвал оборону, однако спешить обратно, ничего не зная, не просто бессмысленно – сугубо бессмысленно. Если что, Бизон пришлет гонца с известиями и свежим конем. Так, эти двое…»

— Как вы?

— Продержимся.

Старческий голос, мужской… а женщина, которую старик прижимает к себе, разве что немногим младше.

— Мы же не раненые, не увечные, – пояснила старуха.

— Как раз, – снова старик, – говорили насчет…

— Ну да, если на месте не сидеть сиднем, скорее согреешься.

— Только устали мы очень, пока сюда добирались.

— Я стараюсь раздобыть для вас пищи, – сообщила обоим майтера Мята.

— А мы бы помочь могли, верно, Георгина? Скажем, с раздачей, или… да с чем потребуется!

— Благодарю вас. Действительно, помощь не помешает. Нет ли у вас при себе запальника?

Оба отрицательно покачали головой.

— Тогда поищите, поспрашивайте у других. Я только что отправила одного малыша собирать топливо. Если нам удастся развести хоть два-три костра, это многим, многим поможет.

— Так ведь тут сожжено все, – неопределенно взмахнув свободной рукой, возразил старик. – Хотя уголья, наверное, где-нибудь да найдутся.

— А как же! Должны найтись, – поддержала его жена, – мало ли что снег валит!

— Кажется, дымок чую…

Шмыгнув носом, старик встрепенулся, закряхтел от натуги, и майтера Мята помогла ему встать.

— Пойду погляжу, – сказал он.

«Вот, видишь, майтера Чубушник? Вот и сбылись мои мечты. Вот я, сибилла, обхожу страждущих, помогаю им в горе, хотя помощь моя прискорбно мала…»

Перед глазами сами собой возникли суровые, резкие черты лица майтеры Чубушник. Казалось, майтера Чубушник снова предупреждает ее – девчонку, которая вскоре примет новое имя, Мята, жаждущую отречения, мечтающую покинуть суетный круговорот, искренне почитающую расставание с ним сущим благословением – о скудной пище, бессонных ночах, жесткой постели и тяжких, неблагодарных трудах, о долгих годах одиночества…

Что ж, обе они оказались правы.

Пав на колени, майтера Мята сложила перед собою ладони, смиренно склонила голову.

— О ты, Всевеликий Пас, о Мать-Заботница Эхидна! Вашею волей исполнилась заветная моя мечта!

Такого восторга она не испытывала еще никогда: казалось, здесь, в снегу, стоит на коленях лишь ее тело, а дух преклоняет колени среди фиалок, подмаренника, ландышей, под сенью беседки из роз.

— Я выиграла сражение жизни. Завершила путь. Если угодно, прервите мою жизнь хоть сейчас: в объятия Иеракса я ринусь с радостью!