Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер Страница 57

«Век долог – жизнь коро́тка, брат не платит за брата.

Будет ждать у берега лодка. Что выросло – пожато».

Умбре кажется, что слова доносятся из нутра города: не от детей, а от стен.

День Жнивья гаснет в сумерках. Лето умирает на Восьмом мосту, как прежде – на Девятом.

Лязг ворот отрезает надежду.

☽ ✶ ☾

81 день Заката, 297 г. от ВП

Остров Ржавых Цепей, Хребет

Он ждал её в назначенном месте. Вернее, не её – посланника. Человека с информацией, за которую «С.» был готов заплатить.

— Стой.

Невена послушно замерла.

— Назови ключ.

Почти как в сказке, только там слово – волшебное: стоит пожелать, и всё исполнится. Иногда ей грустно оттого, что жизнь не сказка. Жизнь не разбирает, кто герой, а кто злодей. Не играет в поддавки и не даёт второй попытки. Её не в чем винить. Любая ошибка принадлежит только тебе. Упал и расшибся – смотри под ноги. Если встанешь.

— Твой ключ – се аху.

Она хотела спросить, что это значит и что связывало незнакомца с языком та-мери, но всё-таки сдержалась. Боясь допустить ошибку, выбирала, куда наступить при следующем шаге.

— Почему Щуп прислал девчонку?

Невена поняла, что ошибочно приняла собеседника за взрослого мужчину. Высокая фигура в кожаной куртке с капюшоном принадлежала мальчишке – на пару лет старше неё. Это мало что меняло: он по-прежнему был сильнее и быстрее, но удивительным образом она испытала облегчение.

— Я не от Щупа, но у меня есть это, – Невена подняла сложенный в несколько раз лист бумаги на вытянутой руке, – и я хочу предложить вам работу. Вы же этим занимаетесь? Крадёте у тех, кто не пострадает? В смысле… не умрёт от голода. Вы не пиявки и не состоите в уличных бандах. Верёвочное Братство, так ведь?

Он вскинул подбородок. Ноги были широко расставлены, руки скрещены на груди.

— Говори. Я буду слушать, а потом решу. Но сначала – расскажешь, как нашла тайник.

Невена набрала в грудь воздуха и сделала шаг.

☽ ✶ ☾

2 день Заката, 299 г. от ВП

Остров Ржавых Цепей, Хребет

Они петляют узкими проулками. Шум стихает за спиной, слух постепенно возвращается. Умбра слышит стук сердца – ритм шагов по гулкой мостовой.

— Далеко ещё?

— Почти пришли.

Нужды больше нет, и рука Вязги выпускает её ладонь. Умбре некуда больше пойти. Она и помыслить не может, что останется во Внутреннем круге на ночь. Сомнений нет: в отношении бездомных у гиен особый приказ. Тюрьма и городская больница скоро будут переполнены. Проще избавиться от возможных переносчиков хвори, чем кормить или тратить лекарства.

Умбре нужна передышка. Несколько минут отдыха – дать сердцу уняться – и, возможно, разговор с Петлёй, чтобы решить, что делать дальше. Братья знают тайные ходы, но все они ведут во Внешний круг – по воде ли, под землёй… Из Внутреннего должны быть свои пути. На поверхности лежит только часть Клифа, города, хорошо знакомого добродетельным гражданам: они никогда не видели изнанку, ревностно хранящую секреты…

В одной из подворотен Вязга ныряет под железную сетку, придерживая колючий край. Умбра следует его примеру.

Они оказываются в глухом заднем дворике. Три стены без окон слепо смотрят друг на друга. Крыльцо завалено корзинами и ящиками, похожими на те, что высятся горой во дворе Крепости.

Умбра сглатывает. Пересохшее горло саднит после долгого бега.