Вероломный бог - Кэмерон Джонстон Страница 58

Я с огромным облегчением вышел из Ордена магов. Риск быть узнанным случайными нюхачами и магами уменьшался с каждым шагом в сторону Доков. Мы накинули капюшоны, чтобы защититься от мороси, и болтали ни о чем, проходя сквозь редеющие толпы возле храмов богов. Перед храмом Похитителя жизни и в разгар обсуждения моей крайней нелюбви к морским путешествиям Эву окликнул какой-то мужчина. Волосы у меня на затылке встали дыбом, по спине пробежала дрожь, а горло обожгла желчь.

— Эвангелина! – опять позвал он.

Подняв взгляд, я увидел ярко-голубые глаза, высокие скулы, безупречно уложенные пепельно-русые волосы и полнейшую порочность. Харальт, наследник благородного дома Грасске, сильно постаревший, тощий и изможденный. Он носил теперь не вызывающе-пышные одежды, как раньше, а простую мантию беднейшего мага. Я поспешно отвел взгляд, хоть лицо и скрывали шрамы и капюшон, и, прячась, остерегаясь и ненавидя, шмыгнул в толпу верующих, собравшуюся меж колоннами портика храма моего покровителя, бога Натэра.

При виде Харальта по коже побежали мурашки. Его лицо возвращало в тот день, когда я был погребен заживо. Даже теперь я не мог не испытывать страха перед темными замкнутыми пространствами. Не будь он наследником благородного дома, Арканум, скорее всего, изгнал бы и его, когда выяснилось, что он сделал. Каждый день после того, как стало известно о его преступлении, он выискивал способы преследовать и очернять меня, словно это могло как-то оправдать его собственное злодеяние. Это было даже не совсем личным – точно так же он относился бы к любому паршивому ничтожеству из Доков, если тот оскверняет священные коридоры власти и привилегий. Харальт был из худших порождений Старого города, из тех, кто считал свою кровь достойной и чистой, а нашу, грязную и низкородную, – ненамного лучше крови животных.

Я покрепче стиснул руки, чтобы не позволить себе выхватить Расчленитель и вонзить зазубренное лезвие поглубже в его мерзкую рожу. Харальт мелькал в предсмертных видениях Линаса, но это не значило, что он имел отношение к случившемуся, как бы мне этого ни хотелось. Линас, скорее всего, пытался сообщить мне, что здесь замешана Костница.

— Рад, что неожиданно тебя встретил, – сказал он Эве неестественным голосом с интонациями благородных домов. У всех этих избалованных сладкоязычных ублюдков голоса звучали похоже. – Знаменитый ахрамский иллюзионист Луката Сумартский дает вечером представление в амфитеатре. Я хотел спросить, не желаешь ли присоединиться?

Она застонала:

— Как всегда, когда я работаю. Я сегодня в ночном патруле со стражами.

— Жаль, – вздохнул Харальт. – Я нахожу игру теней обворожительной. Может быть, в другой раз. На сегодня – прощай.

Он изобразил легкий поклон и ушел.

— Значит, ты знаком с магом Харальтом? – сказала Эва, когда он скрылся в толпе.

— Так заметно?

Из загадочного я стал для нее подозрительным.

— На скромника ты не похож.

Подловила.

— Да, я знал наследника благородного дома Грасске, когда мы были молоды. – Я не смог сдержать сорвавшийся с языка яд. – Это долгая история.

— А, – сказала она. – Я слыхала о его давнем позоре. Судя по всему, он тогда был отъявленным негодяем.

Я скрипнул зубами:

— Был? По моему опыту, подобные люди не меняются.

Она начала отвечать, прервалась и продолжила, тщательно выбирая слова: