Темные тропы - Джули Шэн Страница 6

Дохён, успевший пройти чуть дальше, оглянулся, будто почувствовав что-то, и бросился к Харе. Он выхватил кымганчжо, отбросив ткань на землю: лезвие блеснуло, отразив свет фонаря. В движениях брата чувствовались уверенность и опыт: он стремительно рванул вперёд, видимо надеясь застать дух врасплох. Но тот извернулся. Хара расстегнула куртку и нащупала во внутреннем кармане приготовленные талисманы пуджок[12], написанные лошадиной кровью.

— Это мульгвишин! – Дохён ещё раз яростно рубанул воздух мечом.

В книге Мусок Шинсо, которую вчера читала Хара, было сказано, что эти неупокоенные души выжидают удобного момента, чтобы утащить человека с собой на дно, заменив им себя в мире мёртвых. Их судьбы связаны с трагедией – предательством, несчастной любовью или же случайной гибелью. Для Хары подобные истории уже давно не звучали как детская страшилка – она неоднократно видела, на что способны злые духи.

Но это создание почему-то её не пугало, как должно было.

Когда кымганчжо Дохёна прошёл сквозь водяную плоть духа, Харе показалось, что она увидела глаза. Широко раскрытые, полные ужаса глаза. Они смотрели прямо на Хару, и в них таилась не злоба, а безмерная тоска. Тень потекла к стене здания неподалёку, оставив за собой лишь мокрый след.

— Вернись! – скомандовал Дохён.

Он резко опустился на одно колено и с силой хлопнул ладонью по асфальту. В воздухе возникла вибрация: волна пробежала по лужам, заставив воду колыхнуться, а уличный фонарь над головой – замигать. Затем Дохён встал и ударил себя по груди открытой ладонью – это был боевой призыв, которому, по всем законам ритуала, дух должен был подчиниться. Но мульгвишин и не подумала возвращаться к охотнику. Её крик, жалобный и пронзительный, вспорол ночную тишину, когда Дохён резанул ладонь и окропил кымганчжо кровью. Хара прикусила язык, словно ощутила его боль в этот момент, но лицо брата оставалось бесстрастным.

Существо металось из стороны в сторону, натыкаясь на ритуальные знаки, которые Хара успела бросить ему наперерез. Она хотела окончательно загнать мульгвишин в ловушку, но почувствовала болезненную волну в груди, словно кто-то отчаянно звал на помощь. Тихий шёпот раздался у Хары в голове:

«Помоги… Спаси меня…»

Она чуть не выронила очередной пуджок, зажатый между пальцев. Сердце ухнуло куда-то вниз. Эта мульгвишин не хотела нападать на них, она умоляла их совсем о другом.

— Подожди! – закричала Хара, когда Дохён уже собирался нанести удар со словами изгнания. – Остановись! Она… не нападёт!

Он удивлённо глянул на Хару, замедлившись лишь на секунду, но дух не стал ждать, пока Дохён доведёт дело до конца. Мульгвишин метнулась влево, к узкой улочке, с невероятной скоростью проскользнув под металлической решёткой у тротуара между припаркованными машинами, и буквально растворилась в темноте водостока. Гулкий всплеск разнёсся эхом в ночи, а на мокром асфальте осталось несколько смазанных отпечатков босых ног. Подобное Хара видела впервые: обычно злые духи стремились навредить людям, но эта сущность, напротив, бежала без оглядки, как испуганный ребёнок.

В душе Хары бурлили чужая боль и собственный страх. Она всё ещё чувствовала отголосок просьбы о спасении.

Металлический лязг вырвал Хару из оцепенения: кольцо на пальце Дохёна звякнуло о рукоять кымганчжо. Он подошёл к ней и, тяжело дыша, осмотрел, словно проверяя, в порядке ли она. Впрочем, вместо сочувствия в его глазах горел праведный гнев.