Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 60

— Вера, скажи мне, пожалуйста, одну вещь, – с убийственным спокойствием выдала мама. – Что ты такого натворила, что ко мне только что приходил оперуполномоченный? Ты обо мне совсем не думаешь?

— Он к тебе приходил? – Я осела на железную оградку вокруг мини-клумбы сразу за киоском. В бедра врезались железные рейки, но встать я уже не могла. – Что он сказал?

— Спрашивал, как долго ты была со своим… с этим… шарлатаном. Вера, это правда, что он умер? Ты теперь вернешься домой?

— Правда. Я тебе перезвоню.

Я вдохнула холодного воздуха. Так. Опер приходил ко мне. Потом к моей маме. Что это за план такой у Антона по отмазыванию, если я у них, похоже, подозреваемая номер один?

Разговаривать с ним не хотелось – я знала, что начну наезжать и злиться. Но деваться было некуда.

— Да, Вера? – ответил Антон через пару гудков, когда я набрала его.

— Ко мне вчера приходил опер, – я старалась говорить так, чтобы голос не дрожал. – Сегодня он пришел к моей маме.

— Что спрашивал?

— Да все… – пытаясь справиться с очередным приступом боли, я уперлась лбом в колени. Вид, наверное, у меня был еще тот: скрючилась в три погибели на хилой оградке посреди еще не сошедшего снега и луж. Вдалеке заорала сирена.

— Давай не по телефону. Ты где?

В аду.

— Где-то между Кутузовской и Студенческой, – через силу выдохнула я.

— А конкретнее?

Я что-то промычала в колени.

— Тебе плохо?

— Нормально.

Показываться Антону в таком состоянии не улыбалось, но и оставлять это так было нельзя. Если опер начал копать под меня… Можно ли вообще еще что-то исправить? Или уже слишком поздно?

Глупее, чем Зимняя Дева с гастритом, может быть только Зимняя Дева в тюрьме.

— Мне ехать минут двадцать, – спокойно обозначил Антон. Я услышала, как на заднем фоне звякнули ключи. Тон был непреклонным. – Сейчас пробок нет. Ты где конкретно?

«Сейчас?» А сколько времени? Я понимала только, что на улице день. А пару часов назад было утро.

— Вера?

За спиной остановилась скорая. Может, обратиться к ним? Хотя что толку? В больницу же с гастритом не кладут.

— У медицинского центра.

В трубке хлопнула дверь.

— Что у тебя случилось?

— Ничего. – Я закашлялась, раздирая себе горло еще больше.

— Оно и слышно.

— Знаешь, что!..

— Скинь мне свое местоположение в Ватсапе.

Я хотела сказать, что у меня действительно ничего не случилось. И спасать меня не нужно. А встретиться мы можем и потом. Но правда состояла в том, что я даже не могла встать с этой чертовой оградки, а опер наверняка что-то пронюхал.

И еще у меня разряжался телефон.

— Вера, – настойчиво позвал Антон.

— Я…

— Двадцать три года уже Вера, я помню, – сказал он устало, и мне на секунду показалось, что кто-то обнял меня со спины. – Скинешь свое местоположение, пожалуйста?

Я молча наблюдала, как двое рослых мужчин в медицинской форме поверх черных курток идут к подъезду, откуда я только что вышла.

— Да.

* * *

К тому моменту, как Антон приехал, я успела перебраться на скамейку во внутреннем дворике пятиэтажки, где находился медцентр. На его повторный вопрос «что случилось?» ответила, что с утра ужасно разболелся живот, и пришлось идти к врачу.

— А потом? – Антон стоял надо мной, сложив руки на груди, и задумчиво оглядывал, словно оценивая, насколько мне плохо.

— А потом у него остановилось сердце, – глухо ответила я. – Но почти сразу снова запустилось. Это недоразумение.