Клиника на Змеиной Горе - Анна Платунова,Наталья Шнейдер Страница 62

— Такая сладкая… – прошептал муж. – Моя сонная девочка.

Я обернулась, обхватила Ланса руками за шею, потянулась к губам. Он поцеловал меня в кончик носа.

— Погоди, я сейчас вернусь.

Муж попытался добраться в ванную комнату, не зажигая света, чтобы никого не разбудить. В итоге споткнулся о жестяное ведро для воды, к счастью, сейчас пустое. Оно с грохотом покатилось по деревянным половицам. Я не услышала шагов госпожи Нерины, но не сомневалась, что она уже на ногах. Так и есть: через мгновение вспыхнул огневик. Я захихикала, представив лицо нашей телохранительницы, готовой броситься на незваных гостей, – вместо этого ей пришлось столкнуться с Лансом в нижнем белье.

— Простите, что побеспокоил, – светским тоном сказал муж: ничего, мол, необычного, иду по делам.

Я едва сдержала смех.

Ланс вернулся через несколько минут, обернув вокруг талии полотенце. С мокрых волос стекали капельки воды, скатывались по плечам, по подтянутым мышцам живота. Я, прикусив губу, провела ладонью по упругой гладкой коже его груди, спустилась ниже, подцепила полотенце, которое будто только и ждало того, чтобы упасть к ногам Ланса. Муж, наклонившись, взял мое лицо в ладони, и мы пили поцелуи друг друга и никак не могли насытиться. Не помню, как оказалась без сорочки. Кожа горела от прикосновений, грудь, ставшая из-за беременности еще более чувствительной, сладко ныла.

— Иди… иди ко мне, – позвала я, задыхаясь.

И приняла Ланса в свое лоно, обвила его ногами за талию, чтобы слиться как можно плотнее, стать одним целым, и растворилась в наслаждении: в ласках, в поцелуях и нежном шепоте.

Ощущения были остры, как никогда. Не знаю, что на это повлияло сильнее: мое положение, разлука или то, что мы сейчас ходили по краю пропасти, не догадываясь, что принесет завтрашний день. Но здесь, сейчас мы были живы и любили друг друга так жарко, как будто в последний раз…

Я вскрикнула, выгнувшись, подавшись навстречу, Ланс накрыл поцелуем мои губы, задрожал, деля страсть на двоих. И мы еще долго блаженствовали в объятиях друг друга, переплетя руки и ноги: на разговоры не осталось сил. Да к чему пустые слова – наши тела все сказали за нас: «Люблю, люблю, люблю…»