Чудеса за третьей дверью - Алексей Котейко Страница 62

Ника наклонилась, внимательно рассматривая фигурку.

— Да, я почти уверена, что они «родичи». Только у вас волк – а у моей двоюродной бабушки была волчица. Во всяком случае, бабушка так всегда говорила. Когда я была маленькой и по ночам просыпалась, услышав крики мамы во сне, бабушка успокаивала маму, а потом и меня. Она ставила фигурку на тумбочке у кровати, и я представляла, что это настоящая волчица. Что она ложится у меня в ногах, укрывает их пушистым хвостом, и никто не сможет сделать мне плохо. Мы с мамой унаследовали квартиру бабушки в Белграде, на Дорчоле. Волчица и теперь стоит в маминой спальне на прикроватной тумбочке, – девушка грустно улыбнулась. – Столько поколений волки охраняли нашу большую семью, а теперь вот осталась только я.

— Возьмите, – Степан приглашающим жестом указал на волка. – Он ведь ваш.

— Нет! – Ника даже отступила на шаг. – Он – ваш!

— Если ваша мама подарила его вашему отцу…

— Тем более он ваш! – девушка решительно покачала головой. Потом посмотрела Степану прямо в глаза. – Месье Кузьмин, я понимаю, что моя история выглядит невероятной. Я в самом деле не знаю, произошла ли ошибка, или не произошла, и где умер мой отец – в Боснии или во Франции. Я ехала сюда в надежде узнать ответы, потому что неизвестность мучает больше всего. Но волк, – девушка указала раскрытой ладонью на фигурку, – ваш и только ваш. Наверное, мама подарила его отцу, и надеялась, что этот подарок защитит его от смерти. Может быть, подарок справился. Или не справился. Но волк добрался сюда, дождался вас – и, значит, теперь вы его хозяин.

— Спасибо, – тихо поблагодарил Степан, аккуратно закрывая стеклянную дверцу витрины.

* * *

Человек, гоблин и кот устроились на своей любимой скамейке. Первые двое, всё ещё обутые в резиновые сапоги и одетые в дождевики, отдыхали после законченной работы. Правда, работа Дуффа заключалась в том, что он указывал, какие из побегов срезать, а какие можно оставить, чтобы балкон не потерял свой живописный вид – как и положено порядочному фейри, гоблин не собирался трудиться в первые два дня нового года.

Лютен, из комнаты наблюдавший за тем, как идёт расчистка, мытьё и «стрижка» балкона, теперь просто блаженствовал на солнышке. Ника сидела в гостиной и, попросив у Степана пароль от вай-фая, занималась со своего смартфона поиском недорогого хостела. Девушка категорически заявила, что не хочет стеснять хозяина шато («да вы не стесняете»), и усугублять и без того неловкую ситуацию («ну что вы!»), поэтому планировала провести выходные в отеле поблизости, а в понедельник они вместе должны были отправиться к мэтру Блеро.

— Ты делаешь успехи, – Дуфф явно еле выдержал молчание до того момента, пока они усядутся на скамейку вдали от башни. – Уже готов уступить ей свою спальню. Я, видимо, могу вернуться к себе в подвал, ты будешь спать на диване в мансарде, а Руй пусть ночует на коврике у входной двери.

— Руй и так спит в кресле, – рассеянно отозвался Степан. Кот приоткрыл один глаз и неодобрительно покосился на человека. – Слушайте! – попытался оправдаться тот. – Я понимаю, что всё это не слишком приятно, и мне очень жаль доставлять вам неудобства. Простите. Но если она действительно моя родственница, я же не могу остаться равнодушным!