Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко Страница 62

— И?

— Никого не видел.

Ла-Киш приподнял бровь с выражением крайнего недоверия. Агент Хаффем высказался прямее:

— Бросьте. В квартире домовладельца кричали, ругались и стреляли – и никто не спустился вниз?

— Клянусь вам! – старик молитвенно сложил руки у груди.

— И вы с тех пор не поднимались наверх? Не стучались к господину Риксу?

— Не решился.

— И не вызвали констеблей?

Кадар с совсем уж страдальческим видом посмотрел сперва на агента, потом на сюретера, а затем на Лайоша и стоявшего рядом с ним Равири.

— Господа! Моё дело маленькое! Прошу вас! Мне ведь тут ещё жить. И к тому же… К тому же я не думаю, что это как-то помогло бы господину Риксу.

— Почему? – не понял Оливер.

— Вы разве не чувствуете запах? Он появился тут сегодня с утра.

Ла-Киш принюхался, но по его лицу было понятно, что среди царившей в коридорах вони его нос не выделяет каких-то особенных запахов. Те Каеа, обладавший более тонким обонянием, тоже втянул ноздрями воздух – и в смеси гнилой картошки, сырости, кошачьих меток и пыли уловил то, о чём говорил старик.

— По-моему, самое время выломать дверь, – заметил драконид.

После нескольких ударов замок жалобно крякнул и уступил. Дверь ещё секунду держалась на цепочке, но с последним ударом та, звякнув, вылетела из гнезда. Ла-Киш, держа фонарь на вытянутой руке, шагнул в дверной проём первым. Сэр Хаффем последовал за ним, Лайош, отдав свой фонарик Равири, пошёл за агентом. С обратной стороны двери сыщик заметил три толстых металлических засова, но все они не были задвинуты.

— Нам очень повезло, – указал на засовы Шандор. Оливер, обернувшись, бросил короткий взгляд на дверь.

— А вот хозяевам – нет, – раздался из глубины коридора голос сюретера. Сэр Хаффем взвёл курок и быстро прошёл вслед за Ла-Кишем.

— Вряд ли револьвер вам понадобится, – заметил тот. – Похоже, все участники драмы так и остались на своих местах.

Лайош, идя по коридору, уловил отчётливый запах крови и сладковатые нотки уже начавшегося разложения. Каждый этаж дома имел по три двухкомнатные квартирки, но здесь все они были объединены – домовладелец явно предпочитал не стеснять себя в площади. Сразу справа от входа за аркой помещалась кухня, выходившая единственным окном на фасад дома. Газовый рожок на стене продолжал гореть с тех пор, как его зажгли в четверг вечером – и оставалось только порадоваться, что огонь без присмотра не погас, и весь дом не взлетел на воздух.

На аккуратно выскобленном обеденном столе, с распахнутыми то ли от ужаса, то ли от безмерного удивления глазами, лежала женщина. Пожилая, с аккуратно зачёсанными и уложенными под чепец волосами, в прежде белом, но теперь залитом запёкшейся кровью переднике. Смерть застала её сидящей на стуле, и было хорошо видно, что горло несчастной перерезано. На столешнице перед женщиной валялись опрокинутые стопки монет.

Лайош приоткрыл дверь слева – за ней обнаружилась ванная комната с невысокой, но широкой деревянной бадьёй, печкой с котлом для нагрева воды и туалетным ведром в углу. Следующая дверь по правую руку скрывала что-то вроде кабинета с двумя окнами на фасад. Здесь имелись заваленный бумагами секретер с книжной полкой над ним, изрядно потёртый диван и пара кресел, в углу – небольшой столик со швейной машинкой, в другом углу – пальма в кадке.