Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 62

Я по инерции продолжаю путь, но ноги путаются в юбке, и я нелепо торможу. Сердце напряженно сжимается. Мышцы каменеют.

Натянув на лицо скромную вежливую улыбку, я оборачиваюсь, потупив взгляд, а потом все же рассматриваю внезапного собеседника.

Двое мужчин в форме прорезали толпу, как ледокол – прохожие отступают при виде них. Темно-зеленые мундиры и шаровары с фуражками зарождают во мне смутную тревогу, висящие на поясе сабли только укрепляют опасения.

Раскольников испугался не меня. Это полиция? Что я успела натворить?

Уставившись под ноги, я неловко изображаю поклон. Как положено вести себя в таких ситуациях? Что нужно говорить?

— Добрый день, господа. – Не поднимая голову, я нервно кусаю губы и судорожно соображаю. Да что им нужно?

Мужские пальцы разжимаются, выпуская мое плечо, но облегченный выдох прерывается их коротким требованием:

— Покажите ваши документы, сударыня.

Какие, к черту, документы? У меня с собой вообще ничего нет, хотя едва ли их устроил бы мой настоящий паспорт.

Я молчу, не шевелясь, и мысленно прокручиваю в голове варианты. Броситься в толпу и бежать? Соврать что-нибудь? Натужно сглотнув, я прикрываю глаза. Вот так глупо провалиться из-за какой-то идиотской случайности. Уму непостижимо.

— Добрый день, господин городовой. У вас какие-то проблемы с моей сестрой? Она недавно приехала в город, плохо понимает, что к чему. – Голос Эрика обдает меня волной облегчения.

Никогда бы не поверила, что его появление способно вызвать радость. Я даже готова славить муз, как это делают все студенты Академии.

Эрик упирается в мое плечо и оттесняет меня в сторону, загораживая собой. Руки у него напряжены, но на бледном лице нет и намека на эмоции.

— Вот как? – Городовой с рыжими вьющимися волосами понимающе кивает, и пушистые усы над верхней губой шевелятся. – Нам бы хотелось увидеть документы вашей сестры.

Очень настойчивые для персонажей книги. Со мной никогда не случалось ничего подобного.

— Пожалуйста. – Эрик спокойно лезет во внутренний карман пальто, достает оттуда бумагу и протягивает ее городовым.

Она же совершенно пустая. Что он делает?

Маслянистые темные глаза городового с усами двигаются, словно он действительно что-то читает, а я запрещаю себе удивляться. Эрику лучше знать, что делать. Он бы не вмешался, если бы ситуация позволяла бездействовать.

Городовой отрывается от чтения и маскирует едва заметный смешок за вежливым покашливанием.

— Боюсь, вашей сестре придется пройти с нами.

Не может же это все происходить из-за того, что я стащила у кого-то одежду. Хозяйка сама наверняка еще не обнаружила пропажу.

Эрик невозмутимо забирает пустую бумагу, а потом резко толкает меня в сторону.

— Я так не думаю, господа.

Мужчины мгновенно переглядываются и резко поднимают руки. Безжалостное солнце бликует на загнутой лакированной ручке и блестящем корпусе.

Пистолет. Они ведь не собираются стрелять?

Пока я судорожно отрицаю происходящее, Эрик вскидывает ладонь, выбивая у одного из городовых оружие. До слуха долетает яростное ругательство, совсем не соответствующее духу времени. Прохожие оборачиваются, кто-то кричит, и толпа, обезумев, погружается в хаос.

Нас это спасает. Эрик хватает меня за руку, увлекая за собой, и бросается в толпу прохожих. Я не вижу, куда мы бежим и что происходит. Перед глазами пляшут цветастые юбки, яркие шляпки и строгие костюмы.