Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 61

Отличный намек. Мой коротенький сарафан в крупную клетку и водолазка точно привлекут лишнее внимание.

Эрик дергает уголком рта, окинув меня красноречивым взглядом. Наверняка мысленно торжествует, считая, что я не справлюсь без магии и облажаюсь на самом простом.

Да черта с два. Я не идиотка и не в первый раз попадаю в книгу. Кое-чему учишься благодаря опыту.

Оглядевшись, я двигаюсь к крошечному проходу, мысленно молясь, чтобы мне повезло. Вынырнув в следующий безликий дворик, я облегченно выдыхаю. Мои молитвы услышаны – натянутая веревка провисает под тяжестью постиранного белья.

Подобравшись поближе, я аккуратно стягиваю сохнущую одежду и, вернувшись к предыдущему дворику, осматриваю улов – красный ситцевый сарафан со складками по подолу и тремя слоями волнистых оборок, такого же цвета кофта с воланами, широкий платок и панталоны. Чудно.

Я неуверенно переступаю с ноги на ногу в надежде, что Эрик отвернется, но он и не собирается. Усмехается краешком рта, заметив сжатые в моей руке панталоны, и скучающе поднимает голову в небо. Чувством такта он не обременен. Ну и плевать.

Не обращая внимания на Эрика, я быстро переодеваюсь. Обувь мне найти не удалось, так что приходится остаться в своей, но юбка прикрывает туфельки, которые теперь смотрятся несуразно.

Не сказав Эрику ни слова, я решительно двигаюсь к выходу из подворотни. Чтобы разобраться, где я оказалась, нужно попасть в гущу событий.

Эрик тенью следует за мной, но держится на приличном расстоянии. Я то и дело озираюсь по сторонам, чтобы убедиться, что он неподалеку, и каждый раз одергиваю себя. Чушь какая. Будто я без него в книгах никогда не бывала. Не нужен мне присмотр. Да и помощи от вечно недовольного заносчивого умника ждать не стоит.

Передвигаться под таким ворохом ткани, учитывая невыносимую духоту и адскую вонь, тяжело. С первых этажей одинаковых скученных домов доносятся веселые голоса, крики и песни. Я наконец выхожу на широкую мощеную улицу, тут же попадая в толкотню.

Мысли плавятся от жары и жажды свежего воздуха. Я не могу думать ни о чем, кроме острой потребности в глотке кислорода. На грудь словно что-то давит, по виску стекает капелька пота, а от усиливающейся тошноты начинает кружиться голова. Разноцветные юбки, мужские костюмы, шляпки и платки мелькают перед глазами, мешая сориентироваться, и я бестолково верчусь, потерявшись в толпе людей, пока укол интуиции не заставляет вскинуть подбородок и развернуться.

Взгляд безошибочно отыскивает в толпе высокую худощавую фигуру в лохмотьях – широкое мешковатое пальто, словно бумажное, грязные сапоги и нелепая выцветшая шляпа, усеянная дырами. Дыхание сбивается, и меня толкает вперед, прямо через толпу людей.

Молодой человек поднимает голову, заметив меня. Темные глаза можно было бы назвать чарующими, если бы не жуткий болезненный блеск. Темно-русые волосы, торчащие из-под шляпы, контрастируют с нездорово бледной кожей, создавая пугающий образ. И без того тонкие черты лица заостряются, когда молодой человек понимает, что я иду к нему. Он быстро разворачивается и пытается слиться с толпой.

Раскольников. Это точно он. Ни с кем не спутаешь.

Что это на него нашло? Почему он так шарахнулся от меня?

— Простите, сударыня. – На моем плече каменной хваткой сжимаются пальцы.