Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 62

— Угу. – Я села, по старой привычке натягивая края рукавов на кончики пальцев. – К гастроэнтерологу.

Петрович неодобрительно поцокал языком и зачем-то потрогал мне лоб. Я с тоской подумала, что, если меня снова заставят глотать этот длинный, похожий на ужа шланг, я точно сделаю что-нибудь плохое.

— Он хотел провести гастроскопию.

— И?

Я неуклюже сползла с кушетки. Далась им эта гастроскопия…

— И не закончил.

— Это почему это? – подозрительно спросил Петрович. Он был моего роста, седобровый и седовласый, и напоминал сурового доктора Айболита. Он упер кулаки в мощные бока. – Что, у тебя внутри все так ужасно, что даже сердце врача не выдержало?

Я посмотрела ему в глаза.

— Типа того. Остановилось.

На секунду в смотровой повисла тишина. Петрович смотрел на меня с нечитаемым выражением лица. Ну вот. Сейчас он все поймет и выгонит меня. И опять я останусь без…

— Пойдем-ка. – Он провел меня в ванную, достал из аптечки в стене большую пачку таблеток и протянул. – Больше трех в день нельзя. И только после еды. Поняла?

— Да. Спасибо.

— Теперь на кухню.

На просторной и светлой, по-домашнему уютной кухне сидел Антон, уткнувшись в экран тонкого ноутбука. Я мельком отметила интерфейс «ВКонтакте» и мультяшную ромашку на аватарке.

— Садись, – велел Петрович.

Я пододвинула к себе единственный свободный стул и осторожно на него опустилась.

Петрович загремел кастрюлями. Антон поднял голову, посмотрел на него, на меня и снова нырнул в экран. После того как я сказала, что собираюсь найти способ оживить Аскольда, он не произнес ни слова. Только спросил, как звали оперуполномоченного.

— Значит, слушай сюда. – Петрович налил воду в кастрюлю, поставил на медленный огонь и развернулся к нам. – А лучше записывай. Нельзя всю кисломолочку, хлеб, пиццу, почти все мясо, кроме вареной грудки, все цитрусовые, шоколад, орехи, крепкий чай, кофе, соки и лимонад. Никаких чипсов, суши, бургеров – чем еще ты питалась последнее время?

В наступившей тишине было слышно, как быстро печатает Антон и булькает в кастрюле закипающая вода.

— Я напишу, какие таблетки купить и как часто принимать. Есть четыре раза в день по часам. Будильник себе ставь и ешь. Понятно?

Мне захотелось заснуть и проснуться на берегу Ледяного Озера. Или на дне.

— Я же в институт хожу… – протянула я и сама услышала, как жалобно это прозвучало.

— И ходи себе на здоровье. Но ешь по расписанию. Я тебе сейчас покажу, что можно. Смотри. – Поднявшись на носочки, Петрович достал с верхней полки деревянного шкафчика банку с крупой. – Три стакана овсянки на пять стаканов воды. Варишь пятнадцать минут, помешиваешь. Соли по минимуму, сахара тоже. Запомнила?

Я украдкой покосилась на Антона. Тот сидел с отсутствующим видом.

Петрович поставил передо мной тарелку с чем-то сероватым без запаха и, как я подозревала, без вкуса. Положил рядом ложку. Желудок скрутило от голода, но приступать к трапезе я не спешила.

Петрович навис надо мной.

— Ты в тамагочу в детстве играла?

— Во что?

— Электронная игрушка, – не отрываясь от экрана, тихо подсказал Антон. – Питомец.

— Вот представь, что твое тело – это тамагоча, – продолжил Петрович. – Если ты о нем не позаботишься, никто, кроме тебя, не позаботится. И ты умрешь.

Я хотела сказать, что не могу умереть, пока во мне сила Девы, но, конечно, промолчала. И взялась за ложку.