Змея. Часть 1 - Лана Ланитова Страница 64

Его пальцы сжимали тугие Татьянины соски. Руки скользили по округлым плечам, переходили на плавные линии талии и полный мягкий, словно перина, живот. Не слушая её возражений, он с жадностью и почти звериным рвением ощупывал ее пухлый, сильно выступающий лобок, мокнущий скользкой влагой. Обезумевшая от счастья Татьяна, повинуясь животной тяге, широко раздвигала налитые ляжки и сама насаживалась на его горячий и тугой жезл.

А где-то, совсем рядом, на мысленном экране, лежала обнаженная и прекрасная Барбара, изнывающая от страсти и похоти. Она тоже желала его в этот самый миг. О, как же она его желала! Её тонкие руки в смятении скользили по животу и ниже. Она пыталась облегчить себе эту муку. Пальцами…

А он шептал ей:

— Погоди, дойдёт очередь и до тебя. Потерпи, милая…

Ему нравилось оттягивать этот миг и чуточку мучить её, занимаясь любовью с другой. Заставить ревновать. Хоть немного.

— Какая очередь? – задыхаясь, спрашивала наяву Татьяна. – О чём ты, Миша?

— Не о чем. Замолчи… Это я сам с собою разговариваю.

— А… – стонала она, исступленно двигаясь навстречу.

— Какая же ты самка, Танька, – восхищенно шептал он. – Какая самка… А ну, встань-ка задом. Голову ниже… Прогнись… Самка…

Он любовался упругими половинками её великолепного пышного зада с открытым альковом, истекающим соками и призывно ждущим его вторжения.

— Ты очень красивая, – он стискивал ладонями её колышущиеся груди. – Как жадно твоя мохнатая красавица хватает его… И сжимает… Да, так… Ещё… Замри…

На самом излёте этого мысленного «танго втроем» он исторгнул из себя имя возлюбленной, так и не дождавшейся в эту ночь своей законной очереди.

Он крикнул: «БАРБАРА!»

Но к счастью, в этот раз ему удалось не произнести это имя вслух. Он лишь зашипел, заклокотал безумной глоткой нечто похожее на звук: «Б-рр…»

И подавил его в себе, в самый последний миг…

Потом он долго курил, глядя в тёмный потолок и чувствуя на своем плече тяжесть мягкой руки Татьяны. В голове было легко и пусто… Он внутренне усмехнулся своим нелепым самцовым фантазиям. Но уже через полчаса вспомнил и о своей маленькой фарфоровой Аннушке, и его чресла вновь загорелись и налились тяжким похотливым жаром. Теперь он стал представлять, как заставил бы Аннушку ласкать по очереди Барбару и Татьяну… А потом всех троих. По очереди… ух…

Перед его мысленным взором появились и другие дамы, те с кем он хоть однажды имел какие-то страстные отношения.

Кровь снова вскипела в его жилах. Изумленная Татьяна стонала под натиском неистовых мужниных ласк, мысленно благодаря Всевышнего за каждую минуту этой необыкновенной мартовской ночи.

Наутро, лежа в постели, довольная, как никогда ранее, осчастливленная Татьяна, вдруг изрекла следующее:

— А что, Мишенька, видно прав был Петровский.

— В чём это?

— Он сказал, что теперь у нас с тобою всё изменится.

— В каком смысле? – насторожился он.

— А в таком, что любовь теперь у нас будет такая, что все завидовать начнут.

— А почему вы с Петровским вдруг обсуждали подобные вещи?

— Ну, как же почему. Он ведь, помимо магии и спиритизма, занимается консультированием по семейным вопросам.

— И чего он там мог тебе насочинять? Какие еще консультации дать? – он высвободил руку, на которой лежала растрепанная голова супруги, и отодвинулся к стене. – Рассказывай, что ещё он тебе успел посоветовать?