Стражи восемнадцати районов - Антонина Крейн Страница 71

В его голосе мне послышалось неожиданное сожаление, и я уже хотел расспросить подробнее, но Феликс цокнул языком и, не давая вставить и слова, продолжил:

— Надо отдать должное Алекто: она сумела поколебать твою уверенность в происходящем.

— Будто она у меня когда-то была, – буркнул я.

— Вот именно. И хотя некоторые в Ордене действительно относятся к тебе с опаской, демоница беззастенчиво сгущает краски и выворачивает смыслы наизнанку. Ведь во главе Небесных Чертогов стоит Михаил, а он не идиот. Он знает, что не талант определяет человека, а человек использует талант. Нормальные люди не называют злодеями тех, кто умеет стрелять из пистолета или занимается боевыми искусствами, так? Да, сплетников полно везде, но ты работаешь не с ними, а со мной, Гавриилом и Михаилом. Если бы ты вызвал подозрения у наших белокрылых шефов, то тебя бы в принципе не допустили до экзамена на стража. В конце концов, вспомни: суровый небесный папочка видел и твое досье, и твои мысли – и счел тебя настолько заслуживающим доверия, что позволил поступить на службу.

— Твои слова успокаивают, – заявил я крайне чинно для человека, который скукожился в компьютерном кресле. – Однако, как и сказала колдунья на балу, друзей стоит держать близко, а врагов – еще ближе. Что, если Михаил одобрил мою кандидатуру, исходя из этих соображений? И, как сказала Алекто, надеется контролировать меня?

Феликс какое-то время молчал, словно прикидывая возможность такой подоплеки.

— Сомневаюсь, – покачал головой он. – У меня нет доказательств обратного, но, мне кажется, шеф чаще действует прямо, нежели строит многоходовочки. У него слишком много работы для того, чтобы развлекаться плетением интриг.

Рыбкин тяжело вздохнул, и я почувствовал укол вины за то, что пытаюсь заставить его сомневаться в чистых помыслах старых знакомых. Возможно, он уже проклял тот день, когда согласился с предложением Нонны Никифоровны подселить соседа.

А потом Феликс неожиданно спросил:

— А ты сам кем хочешь быть? Героем или злодеем?

— Точно не злодеем, – ответил я мгновенно.

— Тогда, я думаю, тебе не о чем волноваться. На небесах работает презумпция невиновности.

Но мне все еще было мало. Мало заверений, мало бесед, мало ясности. Я – ненасытный невротик и вряд ли когда-нибудь изменюсь. Встав, я подошел к кровати и присел на корточки возле нее так, чтобы мое лицо оказалось на одном уровне с лицом Рыбкина. На каком-то подкасте про коммуникативные хитрости разведчиков, который я смотрел от скуки, говорилось, что так гораздо больше шансов услышать от человека правду.

А правда была мне нужна. Потому что, хотя я и почувствовал облегчение оттого, что Феликс знает о пророчестве, теперь внутри зрела другая тревога. Я переживал, что наши отношения могут измениться из-за предсказанной мне участи.

— Инга – сильная прорицательница? – спросил я.

Он кивнул:

— Насколько мне известно, прежде ее предсказания всегда сбывались.

— Значит, хочу я этого или нет, это моя судьба – стать злодеем.

— Не соглашусь, – Феликс покачал головой. – На мой взгляд, «судьба» – это слово, имеющее значение только для тех, кто позволяет жизни случаться с ним. А если ты сам выбираешь, что тебе думать и делать, то никакой судьбы не существует.

— Но предсказание?..