Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер Страница 72

Человек в футляре, без примет и особенностей. Вера на слово – дорогая цена.

— Это имя или фамилия?

— Родовое имя, – отзывается он не сразу. – Моя семья – выходцы из Веретты, герцогства на юге империи. Меня зовут Альтред.

Она смотрит на собеседника слезящимися глазами. Моргает часто. Сглатывает. Ладони снова начинают чесаться.

— Зачем вам чужое имя, мон Луас? – шепчет она. – Не знаю, как я оказалась взаперти, но люк говорит сам за себя. Вряд ли я отсюда выйду, так?.. Никому не смогу рассказать, даже если захочу. Тогда зачем? Я же… – она спотыкается. Жуткое слово не идёт на язык. Одно дело – понять, и совсем другое – признать вслух. – Я же не выйду отсюда.

Мужчина склоняет голову.

— Ты кажешься умной девушкой. У тебя есть семья?

— Да.

— Во Внутреннем круге?

— Нет.

— Они заражены?

Она качает головой. Усаживается прямо, прижимаясь лопатками к изголовью кровати. Руку понемногу отпускает, только пальцы не шевелятся, скованные бронёй из бинтов.

— Это обязательно? – Она поднимает руку.

— Боюсь, что да. В противном случае будешь расчёсывать ладони до кровавых волдырей. Слушай… Как мне тебя называть?

— Умбра.

— Как краска?

Он, кажется, удивлён.

— Как рыба.

Маленькая, но хищная, с острыми зубами.

— Так вот, Умбра… Понимаю, что у тебя много вопросов. Понимаю, как ты напугана сейчас, но давай уясним две вещи. – Его глубокий голос отливает свинцом, строгим и непреклонным. – Первое: ты отсюда выйдешь.

Он делает паузу. Свет керосиновой лампы отражается в тёмных линзах.

— Называть сроки – дело неблагодарное. Впрочем, как и сомневаться. Я приложу все усилия, чтобы ты пережила так называемую «хворь». Возможно, первой из всех.

— Поэтому спросили про семью? Чтобы убедиться, что не станут искать?.. Станут, конечно. Но если хотите ставить экспи… – она беспомощно шевелит губами, произнося слово «эксперимент» с третьего раза. – Ставьте. В больнице вам, наверное, не дают.

Он кивает. Жаль, под маской не видно человеческих эмоций. Доверие строится на них.

— Рад, что твоё сознание остаётся ясным. Видишь ли… Городская больница превратилась в изолятор. Это самое опасное место. Туда только входят, но никто не выходит. В качестве запасного варианта власти рассматривают бывший военный госпиталь на окраине Клифа, но это немногое меняет. Мои коллеги обречены. Я не стану следовать этому пути. Лучше попытаюсь одолеть болезнь… по-своему.

Он продолжает говорить, но Умбра вздрагивает и возвращается к словам про госпиталь – единственно важным для неё. Если он говорит правду, то куда же братья? Не может быть, чтобы обретённый, отвоёванный дом у них отняли вот так… Лишь бы успели вовремя уйти, чтобы их не коснулась зараза.

— Умбра? – Он щёлкает пальцами. – Ты слышишь меня?

— Да, мон Луас. Но вы поторопились, – она прикрывает воспалённые глаза, – сказав про сознание.

— Ты хочешь спать?

— Я… да. Оно само.

— Тогда нам стоит повременить. Расскажу, как нашёл тебя, позже.

— Нет, – она снова переходит на шепот, – вы не сказали вторую вещь, которую мы… то есть я… должна уяснить.

Кажется, он вздыхает.

— Это доверие, Умбра. Не стоит обвинять во лжи человека, которого встретила впервые. Я не могу рассказать тебе всего, и ты тоже имеешь право на секреты. Но на время лечения нам придётся доверять друг другу. Если этого не произойдёт, если ты будешь оспаривать мои методы и не следовать указаниям…