Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 72

Может, и хорошо, если солнце не успеет взойти – с улицы можно будет «почерпнуть» еще бесов. Если попытаются сделать что-то с цесаревичем, Алексей сможет дать отпор. Герман говорил, один гершварц может одолеть отряд солдат. Вот и посмотрим, сколько понадобится прихвостней императрицы, чтобы усмирить одного Темного.

Наконец, в дверь постучали. Александр встрепенулся, смаргивая сон. Отдохнувшим он не выглядел.

Алексей последовал за Александром молчаливой тенью. Казалось, их встреча в Гатчине состоялась вечность назад, а ведь еще даже новый день не начался…

Почему-то Алексей был уверен, что их поведут в тронный зал. Вместо этого им сообщили, что ее величество примет их в Бриллиантовой комнате.

У самых дверей, вытянувшись и до побелевших костяшек сжимая набалдашник трости, уже стоял цесаревич. Он был бледен и угрюм, серые глаза потемнели от тревоги. Не поворачивая головы, он спросил:

— Говорили вы уже с ней?

— Нет, – выдохнул Александр.

— Хорошо.

Больше он ничего не сказал.

Наконец двери распахнулись, и из комнаты донеслось властное:

— Войдите.

Переступая порог, Алексей одновременно чувствовал себя чудовищно лишним и не мог отделаться от ощущения, что все происходящее – его вина. В глазах зарябило от свечного блеска, сотню раз отраженного в гранях драгоценных камней, хранящихся под стеклянными витринами. Главное украшение располагалось посреди зала – под прозрачный купол были упрятаны императорские регалии: корона, скипетр и держава. Алексей не хотел даже прикидывать, сколько стоит все это царство золота и самоцветов. От мерцающего сияния баснословного богатства у него пошла кругом голова и отчаянно захотелось назад, в Гатчину, к простым строгим стенам и чинным интерьерам.

Императрица Екатерина сидела в кресле, одетая в светлое атласное платье. Увешанные перстнями руки покоились на подлокотниках кресла, будто она восседала на троне. Алексей впервые видел ее вблизи, так, что мог разглядеть каждый волосок в аккуратно убранной прическе, каждую морщинку на оплывающем под тяжестью лет лице. Когда-то императрица была красива, теперь прятала следы старости за толстым слоем белил и румян. Полные губы были поджаты в строгую черту. От взгляда холодных голубых глаз у Алексея побежали мурашки. Императрица смотрела на своего единственного сына с такой неприязнью, будто к ней привели посла враждебной державы.

— Объясняйся, – обронила она тяжело.

Вперед шагнул Александр.

— Ваше величество, я…

Императрица вскинула руку, одним движением оборвав заготовленную речь. Александр тотчас отступил.

— Ну? – снова обратилась императрица к сыну. – Не ври, что не знал об этой истории.

— И не думал, – голос цесаревича был сухим и резким.

Алексей отвел глаза. Нестерпимо было стоять и слушать, как с его высочеством говорят так, будто пажа отчитывают. Но что еще оставалось?

— И что же, ты решил, что имеешь право отменять мои приказания?

— Ваше величество, – снова вскинулся Александр, – я сам просил…

На этот раз сразу две пары глаз удостоили его тяжелым взглядом. Цесаревич отчеканил:

— Генерал Мелиссино уже несколько месяцев не мог найти в городе раскрытый разлом. Его нужно было отыскать, иначе число пострадавших бы только множилось. Я уверен, генерал докладывал вашему величеству о жертвах среди горожан.