Хозяйка своей судьбы - Виктория Богачева Страница 74

— Что ты сделал?

— Гарет помог мне, — я заговорила, прежде чем оруженосец успел ответить. — Чем вызвал гнев маркиза Равенхолл.

Я не хотела, чтобы мальчишка рассказывал о попытке Роберта затащить меня в кусты. Не хотела, чтобы кто-либо из мужчин об этом знал. Сама мысль казалась грязной и отвратительной, и стыдной, хотя я ни в чём не была виновата.

— Мы должны знать все, если решим полагаться на слова какого-то сопляка, — скрипучим голосом произнёс Нотвуд.

Его взгляд вдруг сделался масляным, и я поняла, что он желал подробностей. Несложно было догадаться, каким образом Гарет помог мне, чтобы вызвать гнев Роберта. Необязательно проговаривать каждое слово, чтобы понять. Но именно это и хотел услышать маркиз Нотвуд.

— Разумеется, мы не станем полагаться на слова мальчишки, — теперь уже барон от его замечания отмахнулся. — Полностью — не станем.

Он замолчал и провёл ладонью по подбородку, покрытому колючей чёрной щетиной.

— Поступим так. Уильям, Говард, не спускайте глаз с сира Патрика и оруженосца. На ночь — свяжите обоих. Поговорим утром, — велел лорд Стэнли двум солдатам, что стояли по бокам старого рыцаря. — Благодарю за ваши советы, милорды, — это уже относилось к недовольному маркизу и виконту.

Мне он не сказал ни слова, но я не жаловалась. Поскольку обсуждение подошло к концу, я развернулась и медленно направилась в сторону от навеса, к Томасу, который дожидался меня снаружи.

— Останьтесь, леди Элеонор, — голос барона настиг меня, когда до стены дождя оставалось меньше шага.

Не просто так не прозвучало мое имя при прощании.

Скрестив на груди руки, я развернулась и дождалась, пока мы останемся вдвоём. Маркиз Нотвуд уходил последний и постоянно оборачивался через плечо, косясь то на меня, то на барона. Наконец, ушёл и он, и тогда лорд Стэнли спросил.

— Что сделал мальчишка?

Я так и знала, что именно в этом крылась причина, по которой он меня оставил.

— Это важно, — недовольно надавил мужчина, пока я размышляла над ответом. — Ваша задумка не удалась, старый рыцарь оказался слишком труслив, — он выразительно замолчал, и я припомнила удивление барона, когда мы говорили о сире Патрике.

«Как может он быть жив, если позволил заточить в обитель единственную наследницу своего господина?..».

— Но чтобы полагаться на слова оруженосца, должно быть доверие.

Во рту разлилась противная горечь. Невыносимо не хотелось отвечать на вопрос барона. Он стоял от меня в нескольких шагах, и его лицо не выражало ничего.

Но стоило мне произнести.

— Роберт хотел понять, чем я так полюбилась его брату, — как на его щеке дёрнулась мышца. — Он попытался затащить меня в кусты...

Голос дрогнул. Я запнулась, прочистила горло. Не смотрела на барона. Просто не могла. Перед глазами снова вспыхнули сцены того вечера — злобные глаза, хватка, гортанный хрип...

— Роберт велел Гарету охранять... нас... но он привёл сира Патрика. И маркиз меня отпустил.

Я выпрямилась, несмотря на неведомую силу, что упрямо гнула мои плечи и наклоняла голову. Вина и стыд за то, в чём я совершенно не была виновата. Пауза затягивалась, а я размышляла, что стану делать, если барон, подобно сиру Патрику, скажет, что следовало вести себя иначе? Быть осмотрительнее? Скромнее?..

Но барон молчал. Лицо всё также не выражало ни капли сочувствия. И только руки. Он медленно сжал кулаки — так медленно, как будто пытался удержать в себе что-то хищное. Костяшки пальцев побелели, ногти впились в ладони.