Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута Страница 77

Тяжкий вздох Осипа Бенедиктовича был ответом.

— И тут подходит к нам сей милейший господин и давай прилюдно проявлять беспокойство о судьбе некоего сироты…

Падла. Что сказать.

Осип Бенедиктович втянул воздух.

— Очень близко к сердцу принял вашу историю, Татьяна Ивановна. Прямо видно было, как переживает он за вас, за то, справитесь ли с тяготами и лишениями опекунства.

— Справлюсь, — мрачно ответила сестрица.

— Вот и я уверил, что беспокоиться не о чем, — улыбка Шувалова была широка и приятна. — И что о данных сиротах есть, кому позаботиться. Однако Осип Бенедиктович всё никак не мог остановиться…

И в голосе Шувалова появилось что-то такое, что заставило купца замереть. А краснота сменилась бледностью.

— И в ходе короткой, но весьма плодотворной дискуссии…

А вот клыков Шувалову не хватает.

Или рогов.

Или что там демонам положено? Честно, не будь купец такой сволочью, посочувствовал бы.

— … мы пришли к выводу, что это действительно серьёзная проблема. В городе столько несчастных одиноких детей, которые нуждаются в заботе. И приютов, вынужденных существовать на выделяемые короной деньги. А там ведь гроши, сущие гроши. И никакого порядка.

Из горла купца раздался то ли хрип, то ли всхлип.

— И Осип Бенедиктович прямо, не побоюсь этого слова, потребовал, чтобы ему предоставили возможность помочь.

— Удивительно, — выдавила сестрица. — Мне он не показался таким… душевным человеком.

Интересно, если Шувалов улыбнётся ещё шире, у него щеки треснут?

— О, внешность порой бывает обманчива, верно, Осип Бенедиктович? Так уж совпало, что у меня есть на примете приют. Может, слышали, Татьяна Ивановна? Святой Елены, тот, который на набережной. Очень нуждается в толковом попечителе. И ремонте. Там и крыша прохудилась, и печи перекладывать надо, и в целом-то здание старое. Возможно, будет проще сразу новое возвести.

На белой коже купца проступили красные пятна.

— Ещё воспитателей найти толковых, питание наладить… — Шувалов с нежностью поглядел на купца. И появилось в его облике что-то до боли знакомое. Да так же Тьма на людей смотрит, то есть не на всех, а на тех, которых сожрать можно. — Столько работы предстоит… но я заверил Осипа Бенедиктовича, что он не останется наедине с этой проблемой. Что мой управляющий охотно поможет проследить и за ремонтом, и за прочими… богоугодными делами. А я со своей стороны поспособствую, чтобы этот тихий подвиг простого купца не остался незамеченным…

Медаль выдаст.

Или орден.

Ну для богоугодных дел не жалко.

— Очень… рада за вас, Осип Бенедиктович, — сестрица с серьёзным лицом кивнула. — Приятно слышать, что в обществе остались ещё не равнодушные к чужому горю люди.

— Д-да… — прохрипел Осип Бенедиктович. — Я… т-тоже рад з-знакомству. Премного.

Вот на этой ноте всеобщей радости мы и разошлись.

Нет, Шувалов, конечно, сволочь.

Но какая!

Прям ещё немного и восхищаться начну.

— Ему надо бы сердце проверить, — проворчал Николя, открывая дверь перед Татьяной.

— Шувалову?

По-моему, у него как раз сердца нет. А нет сердца, нет и проблемы.

— Нет. У Шувалова со здоровьем как раз всё хорошо. Я про Осипа Бенедиктовича. Явные проблемы. И с печенью. Будь он моим пациентом, я бы сказал, что он стоит в шаге от удара.

— Но не скажете?

Николя пожал плечами: