Хроники новуса II - Наталья Бутырская Страница 77

Я посмотрел на брата Гракса так, как будто увидел его впервые. Наверное, такие, как он, привлекают женщин своей мрачностью, черные одежды придают ему таинственность, а меч на поясе и лошадь за спиной дают понять, что он явно дворянских кровей.

— Я не посмею навязывать свое общество дольше необходимого. Госпожа Бриэль, я приехал только чтобы спросить, знаком ли тебе этот юноша?

Гракс небрежно махнул рукой в мою сторону, не сводя глаз со старухи. Она до этого не обращала внимания на меня, видимо, приняла за слугу, но теперь, приглядевшись, сразу узнала:

— Этот? Неужто снова вернулся? — голос ее вмиг из медоточивого стал визгливым. — Зря ты, добрый господин, взял его в слуги! Гони его прочь, а лучше отправь в темницу!

— За какой же проступок? Он ничего дурного не делал пока.

— Мне поначалу он тоже показался достойным юношей, я дала ему кров, окружила материнской заботой, уж такой он был худенький и тихонький, подкармливала из своих скромных запасов. А он? Обокрал меня, забрал последние деньги и даже осмелился посягнуть на мою честь! А я ведь в матери ему гожусь! Если у господина есть жена или дочь, лучше избавиться от такого негодного слуги! Не стоит надеяться, что он исправится. Пусть он и молод, но гниль в человеке проступает смолоду! Как только еще смеет в глаза мне смотреть? И ведь не стыдно же!

— Насколько я слышал, он уже понес наказание, при том весьма жестокое.

— А что толку? — вдруг всплакнула старуха. — Теперь я снова буду дрожать каждую ночь в своей постели и думать, что он вот-вот ворвется. Господин не знает, но ведь он уже приходил сюда после плетей! Избил меня, забрал последние монеты, выбранил гнусными словами и ушел как ни в чем не бывало. Что толку в таком правосудии, если потом честные горожане вынуждены страшиться за свою жизнь?

Меня аж затрясло от злости. Вот же лживая тварь! Из-за нее я тогда чуть не сдох на площади! Избил… Да всего раз ударил и чепец сорвал, а забрал свои три медяка. Рядом встревоженно заржала лошадь, будто почуяла мой гнев.

— Иногда гниль проступает смолоду, а иногда появляется лишь к старости, — вдруг сказал Гракс. — Мой подопечный забрал то, что ему причиталось, но не смог взыскать иной долг, и я возмещу его.

— Что…

Старуха попятилась, но брат Гракс вмиг сорвал с нее чепец и под корень срезал пучок седых волос. Когда прическа распалась, на макушке появилась бледно-розовая проплешина в обрамлении неровных прядей.

Госпожа Бриэль схватилась за голову и завизжала. А Гракс громко, на всю улицу, куда уже повысыпали соседи, провозгласил:

— Я, представитель культа Revelatio, объявляю, что госпожа Бриэль виновна в порочащих ее вдовство страстях и злонамеренной клевете. Я запрещаю госпоже Бриэль показываться на улице в чепце, дабы ее дурные склонности были видны всему честному люду!

После этого он вскочил на коня и сказал:

— Теперь к торговцу!

Госпожа Бриэль зачем-то подхватила срезанные пряди и убежала в дом. Только после этого я опомнился и тоже полез в седло. У меня как будто камень с души упал. Теперь она не посмеет и носа на улицу высунуть, и обсуждать этот случай будут долго.

Я поехал к дому торговца шерстью, надеясь, что и там Гракс восстановит справедливость. Но почему он мне поверил? Госпожа Бриэль так хорошо лгала, что не будь я тем, кого она оклеветала, сам бы принял ее слова за чистую монету.