Дом отравы и крови - Алексис Л. Менард Страница 8

— А что тебе хотелось бы знать?

Он снова усмехнулся, и эта усмешка так и манила выдать все грязные тайны до единой.

— Всё.

* * *

По вполне очевидным причинам я не рассказала всего. Я не до такой степени напилась, чтобы выболтать, что я – единственная наследница железнодорожной компании, которой моя семья владела на протяжении многих поколений, и мои братья слишком явно ненавидят меня за это. Я не могла рассказать ему о том, что по моей вине семейное достояние оказалось под угрозой, или о том, что мы должны Ордену Внутренних Судов больше ста тысяч реолей и что семья Фиренце породнится с нами через брак в обмен на долю в компании.

Я также не могла сказать, что меня зовут Камилла Маркезе, потому что в этой части города репутация этого имени была такой, что меня могли убить или, что еще хуже, начать шантажировать.

Вместо этого мы беседовали о моем детстве, о месте, где я выросла, и о том, как бы я распорядилась своей жизнью, если бы меня не отдавали замуж за алхимика. Каким-то образом я вывела разговор на свои многочисленные аллергические реакции.

— Как можно иметь аллергию на столько вещей? Чем ты питаешься?

На его лице появилась гримаса, словно устройство моего организма было каким-то нелепым.

Я пожала плечами.

— У меня сбалансированный рацион из хлеба, дичи и виски. Оказывается, эль тоже ничего. Уже трижды его пила – и все еще обходится без отека.

Он раздраженно покачал головой:

— Звучит невероятно утомительно.

— Примерно так же утомительно, как и твои отношения с тем, кто делает тебе стрижку.

— А что не так с моей стрижкой?

Я улыбнулась.

— Ничего. Я просто никогда не встречала мужчину с такими руками, который бы выглядел настолько статусным. Ты, наверное, подравниваешь стрижку не реже раза в неделю, чтобы линия среза оставалась такой четкой.

— Статусным, – фыркнул он. – Да ты расхаживаешь в шелковом платье от Ливетен и туфлях от Романи – и у тебя хватает наглости называть меня статусным.

Когда я наконец перестала хихикать, он спросил:

— А что ты имела в виду, говоря про мои руки?

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.

— Ничего.

— Милла, – проговорил он полушепотом, – ты скоро исчезнешь из моей жизни навсегда. Можешь рассказать мне что угодно, и все это не будет иметь никакого значения уже через несколько часов, когда взойдет солнце.

Через несколько часов? О Святые Покровители! Я уже давно должна быть дома. Однако он был прав. Я больше никогда его не увижу, а если чудо и случится, то уже не стану его Миллой. Наутро мы оба превратимся друг для друга в воспоминание. Я взяла обеими руками его ладонь в кожаной перчатке – и наши пальцы снова сплелись.

— Не буду притворяться, что у меня большой опыт мужских прикосновений, – призналась я, – однако в твоих руках есть сила, и даже самое мягкое твое касание выдает стремление обладать. Как будто ты не боишься взять. Никогда не чувствовала такого ни в чьих прикосновениях.

— Напор? – спросил он.

Я покачала головой:

— Вожделение.

Он бросил взгляд на мои губы, и глаза его загорелись.

— Дом?

— Да, сэр?

— Оставь нас.

Дом вышел, даже не поставив на место стакан, который вытирал.

Нико поднес наши переплетенные руки к груди и приложил к сердцу.

— Думаешь, я тебя вожделею, принцесса?

Я была неопытна, но не наивна. Выпитый эль придал мне уверенности в себе, которой так не хватало несколько часов назад. Подавшись немного вперед, я бессовестно притянула его взгляд к своему декольте, открывавшему верх груди.