Великая Библиотека - Анастасия Шелест Страница 8

Но ее все еще нет. Сердито толкнув бесполезный стеллаж, я перемещаюсь к следующему, а в спину ударяет глухой вопрос:

— Что? – И тишина ввинчивается в мою уверенность, расшатывая ее, но я только активнее скидываю книги. – Что за чушь? Тея, ты спятила?

Нет. Нет, музы! Это не я спятила, а все вокруг, когда решили просто принять судьбу и смириться! Я самая адекватная из нас сейчас.

Яростно столкнув еще пару книг, я собираюсь опуститься на корточки и продолжить, но цепкая хватка на локте не позволяет. Эрик дергает меня, разворачивая к себе, и быстро говорит:

— Это от страха, я понимаю, но послушай меня. Это невозможно. – Наклонившись, он доверительно приподнимает брови и выдыхает прямо в лицо: – Успокойся. Пойдем присядем.

Успокоиться? Да черта с два.

Вывернувшись из его хватки, я отталкиваю Эрика в сторону и, не позволяя себе потерять ни мгновения, продолжаю поиски, отмахиваясь:

— Я не прошу тебя поверить, но хотя бы не мешай.

Не вижу, но чувствую, как Эрик качает головой.

— Это безумие. Прекрати, Тея.

Порывисто шагнув к следующему стеллажу, я рявкаю, даже не обернувшись:

— Проваливай, если не можешь замолчать.

Почему он не понимает? Почему не хочет даже попытаться? Если это единственный шанс, то я буду цепляться за него, пока легкие не заполнит едкий дым и жар не уничтожит способность мыслить.

Эрик никуда не уходит. Он останавливается возле окна и открывает его, пытаясь выгнать дым, но это не помогает – на улице не лучше. Меня это мало волнует.

Быстрее-быстрее-быстрее. Нужно торопиться. Нужно быть внимательнее. Не позволять сомнениям пошатнуть веру.

Пальцы дрожат. Сердце колотится так быстро, что становится жутко. Взгляд мечется от корешка к корешку. Все не то. Все бесполезно.

Книга за книгой, полка за полкой, стеллаж за стеллажом. Один, второй, пятый.

Я закатываю рукава и дергаю душащий ворот рубашки. По виску стекают капли пота. Жар облизывает лицо. Глаза режет, и они слезятся, но я не позволяю себе остановиться.

Это повод поторопиться, а не прекратить.

— Тея, остановись, пожалуйста, – сквозь кашель просит Эрик.

Я его даже не вижу. Дернув подол юбки, отрываю его. Магия отзывается, и мне удается намочить его водой. Это же хороший знак? Я прикладываю кусок мокрой ткани ко рту.

Голова кружится. Воздух становится горячим и обжигает горло. Вцепившись пальцами в деревянную перекладину, я смаргиваю слезы, всматриваясь в названия книг.

Последний стеллаж. Значит, здесь. Точно здесь. Она есть!

— К пегасам, я не могу смотреть, как ты убиваешь себя из-за этого бреда, – где-то сзади недовольно говорит Эрик, но мне все равно.

Я сталкиваю с полки последнюю книгу. Это не она.

Почему ее нет? Что тогда делать?

Слабость накрывает пуховым одеялом. Слезы текут то ли от дыма, то ли от отчаяния. Я все это выдумала? Цеплялась за глупую больную фантазию, только чтобы не признавать наше положение.

Фигура Эрика вырастает передо мной, расплываясь и смазываясь. У него двигаются губы, но я ничего не слышу. Не могу шевелиться. Не могу дышать.

Пальцы разжимаются, выпуская влажный клочок ткани. Брови вздрагивают, и я жалобно протягиваю:

— Здесь нет книги.

В карих радужках сверкает сочувствие, от которого я перестаю дышать. Эрик наклоняется и кивает:

— Конечно, ее здесь нет. Ее и не должно быть.