Десять погребальных нот - Ирина Голунцова Страница 82

Взревев, злой дух отшатнулся и упал. Сдув со лба сбившуюся чёлку, Хань И решительно выступила вперёд, замахиваясь для очередного удара, однако нечисть вдруг рассеялась тёмной дымкой.

Немного растерявшись из-за такого внезапного поворота, Хань И лишь раздражённо фыркнула. В ней продолжала пульсировать энергия, которую она никогда прежде не чувствовала, разве что тогда, в бане… когда Юнь Сяо наполнял её теплом через поцелуй, пытаясь усмирить взбесившуюся связь.

Чем бы это ни было, оно помогло ей. И стоило Хань И подумать, что опасность позади, как из-за спины раздался до боли знакомый голос:

— Почему ты меня бросила, Хань-эр?

По телу пробежала волна колючих мурашек, отзываясь в глубине души болезненным узнаванием. Застыв на месте, словно её охватил ледяной ветер, Хань И затаила дыхание и боялась сделать лишнее движение. Неужели ей показалось? Нет, она просто хотела, чтобы ей показалось.

— Неужели Хань-эр настолько меня не любит, что решила оставить одного в холодных снегах?

«Нет… нет, это не он, не он», – зажмурившись, пыталась убедить себя Хань И, однако такой знакомый и родной голос, который она не надеялась когда-либо услышать, проникал в самое нутро, вспарывая незажившую душевную рану.

— Почему ты молчишь, Хань-эр? – Послышался шорох приближающихся шагов. – Посмотри на меня, Хань-эр. Посмотри на своего брата.

— Ты не мой брат, – осипшим от напряжения голосом отозвалась Хань И.

— Верно… твой любимый старший брат остался один в снегах, на склоне горы, а ты просто сидела в стороне, надеясь, что его спасут другие. И где же твоя любовь, дорогая младшая сестра? А?

Прикрыв глаза и крепче сжав нож с фонариком, Хань И до боли закусила нижнюю губу, чтобы не пуститься в оправдания. Да, она винила себя в том, что ничем не помогла Хань Сюаню, но как она могла помочь, если даже спасатели не справились?

— Ты ведь могла убедить меня в том, что отправляться на восхождение в столь сомнительное погодное окно[89] – рисковая идея. Но предпочла уступить, предпочла не ссориться, поставив мир между нами выше моей жизни.

— Нет… всё не так. Это просто…

— Просто что? – раздался голос Хань Сюаня почти над самым ухом, ввергая Хань И в оцепенение. – Я погиб из-за тебя. Всё из-за тебя, маленькой эгоистки, из-за которой мой сын остался без отца.

— Ты не…

— Смотри на меня, когда я с тобой говорю!

С этими словами Хань Сюань схватил её за плечо, разворачивая к себе, и лицо, осквернённое смертью, вызвало у Хань И ещё больший ужас. Бледная потрескавшаяся кожа расходилась бороздами, ранее тёмные улыбающиеся глаза стали белыми и холодными, на потрескавшихся посиневших губах чернела кровь. Ледяная ладонь мертвеца легла на шею Хань И, сильные пальцы сдавили горло, вызывая боль и удушье.

— Хань-эр просто решила убить наследника семьи Хань, чтобы ей досталась корпорация. Она устраняла все препятствия на своём пути, стала верной псиной в ногах у родителей, которые продолжают презирать её за то, что она убила их единственного сына!

С каждым словом, наполненным ядом ненависти, Хань Сюань поднимал Хань И над землёй. Выронив фонарик, она не решалась воспользоваться ножом, боясь навредить Хань Сюаню – мёртвому, призраку или злому духу, всё равно. В глазах потемнело, шея болела от крепкой хватки, грозившей сломать ей кости.