Стражи восемнадцати районов - Антонина Крейн Страница 86

Вокруг здания вились крохотные огоньки – их были тысячи! Я решил, что это светлячки, но тотчас все они потухли, и Феликс ахнул:

— Кто-то отключил сигнализацию! Поднажмем!

Главные двери были приоткрыты. Один за другим: сначала Рыбкин; потом слабое звено (я); наконец, Эрантис – мы прошмыгнули внутрь.

Мы миновали несколько небольших залов, прежде чем попасть в огромное помещение со сводчатым потолком. Зал Мириадов Эха встретил нас пугающим звуковым эффектом: показалось, будто тысячи голосов одновременно принялись что-то шептать. Зал опоясывала галерея, огражденная балюстрадой, пол из белоснежного мрамора отражал слабый свет магических сфер, парящих на разной высоте. В каждой из них хранилось какое-то оружие: мечи, секиры, посохи, кинжалы…

Все это было похоже скорее на смесь музея и храма, чем на хранилище.

Когда мы вбежали, преступник в темно-зеленой мантии стоял возле одной из сфер. За ее переливающейся поверхностью я увидел изогнутую широкую саблю. Если не ошибаюсь, такие называют абордажными.

Вор держал пальцы в особой магической печати. Явно повинуясь его приказу, полупрозрачный сюрикен фиолетового цвета с шипением взрезал защитную сферу вокруг сабли. Сфера шипела и брызгала искрами, но поддавалась.

Примерно так же преступники в сериалах проделывают дырки в стеклах ювелирных магазинов.

К моменту нашего появления вор уже почти совершил задуманное. Огромный кусок магического щита с шумом откололся. Феликс кинулся к преступнику и сбил его с ног.

Наколдованный сюрикен растворился в воздухе.

Капюшон вора соскользнул: на полу лежала девушка. Поняв это, Феликс слегка ослабил хватку – но зря. Воровка тотчас изо всех сил лягнула его, вскочила и собиралась метнуться прочь, но тут ее остановил уже я.

К собственному, кстати говоря, немалому удивлению.

«Мое тело двигалось само», – как любят говорить герои.

Я схватил девушку за локоть, что дало ей прекрасную возможность мгновенно развернуться и как следует врезать мне кулаком свободной руки. К счастью, это была левая рука – на пальцах правой я успел заметить кастет. Впрочем, и без него удар оказался ужасно сильным.

Я взвыл, уже «предвкушая», как погано будет смотреться сломанный нос, и был готов к тому, что преступница удерет, но… Она не вырвалась, а вместо этого пораженно вскрикнула.

Оказывается, ее дезориентировал тот факт, что с меня от удара слетел парик.

Колючее розовое безобразие, чем-то похожее на болонку, с тихим шлепком упало на пол. К такому сюрпризу воровка не была готова: секунды промедления хватило, чтобы Феликс вновь схватил ее.

Эрантис как ни в чем не бывало продолжал вежливо ждать у колонны.

— Мы ведем себя крайне не по-джентльменски, но сложные обстоятельства требуют соответствующих мер, – выдохнул Рыбкин, со спины удерживая преступницу. – Кто вы? Зачем вам это оружие?

— Так я вам и сказала! – рявкнула она.

Потом зло глянула на Феликса, на меня, на Эрантиса, и… разрыдалась.

Она ревела, как теленок. Выла, утопая в слезах и соплях: хорошая акустика разносила ее всхлипывания по всему залу.

Сказать, что мы обалдели от такого поворота событий, – ничего не сказать.

Я, вытащивший из кармана салфетку и планировавший приложить ее к собственному окровавленному лицу, в итоге протянул ее девушке:

— Возьмите, пожалуйста. И не плачьте, все будет хорошо.