Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 88

Подумав так, я с леденящим кровь ужасом вспомнил о рыбе-нетопыре. Конечно, обитала она не в море, а в озерце, но озерцо наверняка каким-то образом соединялось с морем, поскольку вода в нем оказалась слишком соленой для питья, да и маловато оно, пожалуй, для такой громадины, как дьявольская тварь, обнаруженная нами на его дне…

Наживив с полдюжины крючков, я привязал их к поплавкам, разбросал вокруг шлюпа, спустя приблизительно час вынужденного безделья (каковому в то время был весьма рад) поймал довольно крупную рыбину, а после выпотрошил и разделал ее тем же самым ножом, которым прикончил рыбу-нетопыря. Оставалось лишь, воспользовавшись невеликим запасом сухого хвороста, развести в ящике с песком небольшой костерок, обвалять ломти рыбы в кукурузной муке с маслом для жарки и зажарить первую порцию в крохотной сковородке с длинной ручкой, имевшейся на борту специально для таких случаев.

— Ты собираешься это есть?

Нет, сковородку я все же не выронил, но, видимо, наклонил ее так, что ломоть рыбы соскользнул в огонь.

— Ты вернулась?!

Оглянувшись, я едва не свернул себе шею, а при этом еще и встал – очевидно, тогда-то сковородка и накренилась.

— Она велела.

Обнаружилась Взморник не со мной, не в шлюпе, а за бортом: ухватившись уцелевшей рукой за планширь, она без единого всплеска подтянулась кверху и глядела на нас во все глаза. Мелодия ее голоса разбудила Малыша. Снова отметив, как Взморник боится его, я заверил ее, что Малыша опасаться не стоит, а Малышу с подчеркнутой строгостью велел не трогать и, упаси боги, ничем не пугать гостью.

— Можно мне?..

— О чем ты? – не понял я. – Делай все что угодно, а я, если позволишь, тебе помогу.

— Можно мне взять один из тех?

— Из этих? – переспросил я, вынув из миски сырой ломоть рыбы.

Она кивнула.

— Разумеется, можно. Хочешь, поджарю и для тебя.

Взглянув на сковородку, я обнаружил, что ломоть, предназначавшийся для меня, горит на углях, и добавил:

— Стряпать я, правда, не мастер, но…

Взморник, взглянув на ломоть рыбы в моей руке, облизнула губы. Лицо ее приняло поразительно жалобный вид.

— Ты прямо так его съесть хочешь? – спросил я. – Да, знаю, некоторым нравится есть рыбу сырой…

— Нет, этого ей не давай.

Казалось, этот новый голос принадлежит самому морю. Еще миг, и поверхность воды дрогнула, расступаясь перед теменем говорящей, а после она легко, без усилий поднялась над маслянистой зыбью до самого пояса. Этого постепенного, плавного вознесения мне не забыть никогда. Подобно лику Киприды в стекле воздушного корабля генерала Сабы, оно – фигура женщины по меньшей мере втрое выше меня ростом, в переливчато-алом облачении с капюшоном, восстающей из моря на фоне заходящего солнца, – остается в моей памяти ярким, отчетливым по сей день.

Опустившись на колени, я склонил перед нею голову.

— Помоги дочери подняться в лодку.

В моей помощи Взморник нуждалась едва ли, однако я послушно помог ей взобраться на борт.

— Приготовь эту рыбу, как приготовил бы для себя. Будет готова – дай ей.

— Слушаюсь, о Великая Богиня, – ответил я.

После этого богиня (ибо я сразу же понял, и сейчас в том уверен, что мне явилась одна из Прежних богов Синего), обратившись к Взморник по имени, велела ей:

— Ступай к своему народу. Житье со мной для тебя кончилось.