Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер Страница 89

Мёртвых и живых в ней поровну, а когда-то было больше: сотни историй, ранений, боли, потерь… Наверное, оттого в бывшем госпитале так гулко и живо.

Здесь же – пустота.

Дом будто окаменел: не возражает против незваных гостей, но и не радуется. Дерево и камень – ни намёка на чувство.

— У вас есть семья? – спрашивает она вдруг, глядя в круглые линзы.

— Как у всех. Отец, старшие братья в Веретте. Они… как бы помягче выразиться, не разделяют моё увлечение естественными науками.

— А жена, дети?

Луас качает головой:

— Нет, и это к лучшему.

— Почему?

— Как ты думаешь?

— Вот опять!.. Опять вы так делаете, – бросает она с укором, – хотите, чтобы я отвечала, но я вас совсем не знаю. Если скучно со мной – не сидите рядом, идите делом займитесь, а меня заприте в подвале. Или не запирайте, всё равно не выйду.

Умбра чувствует: внутри будто заслонку сняли, и слова льются, льются… Крошево царапает в горле, с каждым словом всё больнее. Наконец, замолкает и кашляет: сухо, надрывно, сгибаясь пополам. Вытирает губы шершавым бинтом. Смотрит на доктора, который сидит не шевелясь. Не уходит.

— Мне жаль, Умбра, – произносит ровно и спокойно.

Может, правду говорит, ведь мог не заботиться о ней, оставить в Хребте, и никто бы не узнал; мог искать не лекарство, а пути побега, чтобы выбраться с острова и выжить самому… А может, это просто слова, как «спасибо» и «пожалуйста», которые принято говорить из вежливости. Всего лишь норма этикета.

— Мне жаль, – продолжает он своим глубоким, приятным, если вслушаться в тембр, голосом, – что ты застряла здесь, со мной. Я совру, если скажу, что разделяю твои чувства. К счастью для нас обоих, я не семнадцатилетняя девушка, потерявшая друзей и заражённая смертельной болезнью. Мы не лучшая компания – я и ты, здесь, под крышей чужого дома, – но мы нужны друг другу.

— Да, я помню. Доверие.

— Именно так.

— Мне сложно вам доверять, доктор. Зачем вы убили судью? – Пустой стакан из-под молока кружится на столе, задетый перебинтованными пальцами. – Вас же из-за этого ищут жандармы? Поэтому вы здесь, а не в Лазурном квартале?

Она бьёт метко в цель, без промаха.

Ей нужно знать. Прямо сейчас.

— Зачем вам сердце?

В кухне гаснет лампа.

Умирает свет.

☽ ✶ ☾

13 день Рассвета, 298 г. от ВП

Остров Ржавых Цепей, Крепость

— Убери свечу, – отмахнулся Ёршик, когда она заглянула к нему в комнату. Он сидел на краю кровати, босой, лицом к окну. Одеяло пенилось волной, скомканное в изголовье.

— Ты чего? Увидел что-то?

— Пока нет, – ответил серьёзно. Он только что переехал в новую комнату: они с братьями полдня расчищали её в восемь рук. Получилось хорошо: просторно, чисто. Немного пусто, но, зная, Ёршика, Умбра не беспокоилась. Натащит разного добра – не успеют и глазом моргнуть.

Сначала Малой спал в большой двухместной палате, рядом с Карпом, а потом заявил, что тот постоянно ворочается во сне и свистит через левую ноздрю.

«Ложь и клевета! – Обвиняемый не остался в долгу. – Из нас двоих не я жру горох и отравляю воздух по ночам».

Так и разошлись полюбовно. Ёршик решил, что ему пора становиться взрослым, самостоятельным и ответственным человеком, но Умбра всё равно решила заглянуть – проверить, не одиноко ли ему. Пожелать спокойной ночи. Вдруг попросит рассказать продолжение сказки. Но вместо этого…