Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер Страница 90

— Погаси. В эту игру нужно играть в темноте.

— А мы играем?

— Ну да. Садись рядом, если хочешь.

Умбра задула огонёк и замерла напротив окна. Весенняя ночь была светлой, и силуэты голых яблонь танцевали на фоне неба.

— Какие правила? – шёпотом спросила она, будто боялась спугнуть, нарушить хрупкое доверие.

— Закрой глаза. Потом представь за окном новые вещи… или людей. Кого захочешь. Мысленно скажи три раза: «Они там». Когда почувствуешь, что пора, можно встать и выйти из комнаты.

Умбра через силу улыбнулась. В Ёршиковом возрасте у всех страшилки на уме. Нужно отговорить его осторожно.

— Как я пойму, что пора?

— Ну, они посмотрят в ответ… Наверное.

— Но у тебя же глаза закрыты. – Она взъерошила русые вихры на затылке Ёршика. – К тому же, посуди сам: я-то уйду, а тебе здесь оставаться. Вдруг мои «гости» решат к тебе прийти.

— Они приходят. – Он сбросил её руку, насупленный и неприступный. – Вы просто не видите.

Умбра вздохнула.

— Ты про Соню?

— Угу.

— Ну и зачем ещё больше гостей? Этих чужих, из-за окна?.. – Она взмахнула рукой и чудом не уронила огарок. – Давай-ка ты их ко мне отправляй, если придут, ладно? Договорились?

Он помотал головой.

— Только не к тебе. Страшно.

— Тогда к Карпу! Будем считать, он заслужил своим коварным свистом.

— Ты не понимаешь, шутишь… Это не смешно.

— Прости. Ну хочешь, я останусь?

Опять безмолвное «нет». Он боднул её головой в плечо, прежде чем забраться под одеяло. Повозился немного и отвернулся к стене.

— Вот и правильно, – сказала она, – играть лучше днём. Во что-то хорошее.

— Она подсказывает.

— Кто?

— Крепость, – пробормотал Ёршик. – О том, как играть. Только я не пойму до конца.

Умбра ощутила холодок между лопатками. Прошло всего несколько недель, как Братство обжилось в бывшем госпитале, но это место не переставало удивлять.

— Утро вечера мудренее, разберёмся.

— Обещаешь?

— Угу, – откликнулась она эхом, прежде чем затворить за собой дверь. – Спокойной ночи.

— И тебе.

Вернувшись в свою спальню, она вздрогнула от шороха. Сердце ёкнуло, когда в стеклянной перегородке двери Умбра поймала своё отражение. Показалось. Бывает же.

В ту ночь они впервые встретили Офицера. Мертвенно бледного, с резким лицом, тёмными провалами глаз и дырой в груди – вместо сердца.

«Он там». Они все – там.

Даже если закрыть глаза – не исчезнут.

☽ ✶ ☾

10 день Заката, 299 г. от ВП

Остров Ржавых Цепей, Бирюзовый квартал

Оказывается, в Силт-Айлский доминион мон Луас прибыл не по своей воле. По завершении года службы в столичном госпитале, после сдачи необходимых бумаг все выпускники проходили через так называемое распределение. «Сообразно нормам и предписаниям Академии, а также запросам местных властей».

На этих словах, процитированных наизусть, из-под маски раздаётся смешок. Резкий, недобрый. Умбра молчит и слушает. Решает не перебивать и оставить вопросы на потом.

«Местные власти» означает удалённые уголки провинций: бывшие островные колонии, якобы независимые теперь, но по правде говоря – по-прежнему висящие на цепи императора. Если не задушит, то оставит синяки.

Презрение и даже ненависть, с которыми доктор говорит о правящей семье, даёт понять: перед ней явный противник короны, самой идеи «монархического режима». Он продолжает сыпать сложными словами, даже не замечая их, а Умбра отчаянно пытается понять. Не потерять ниточку рассказа, которая стежок за стежком подбирается к Клифу, связывая обрывки полотна воедино.