Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь Страница 92

Чхонги некоторое время молчала, растерянно держа в руках обувь, а затем потянула господина Кима за руку:

— Вы уверены?.. Уверены, что это сделано руками человека?

— Что?.. Ну да, разумеется. Кто еще мог их смастерить?

Девушка активно закивала. Возможно, даже слишком активно: казалось, будто ее голова скоро отвалится.

— Ну конечно! Человек! Их сделал человек! Это точно был кто-то из людей!..

Девица Хон еще раз оглядела ботинки и тогда точно поняла, что никто другой не мог их сотворить. Человеческие глаза легко находят гармонию в вещах, и на этот раз девушку очаровала обувь, которую она держала в собственных руках. Чхонги видела их множество раз, пока находилась под арестом в мастерской, но только сейчас поняла, что никогда их толком не разглядывала. И тот юноша…

— На кого я вообще тогда смотрела?..

19-й год правления Седжона

(1437, год Красного Змея)

29 декабря по лунному календарю

Перед дверью Ли Ёна стоял слуга, держа в руках что-то вроде большого свернутого листа бумаги. Его недавно принес посланник из дворца и сказал, что это картина-оберег.

— Заходи.

Мужчина открыл дверь и вошел внутрь. Принц суетливо одевался.

— Это…

— Если это оберег, необязательно мне его показывать. Они явно отправили что-нибудь сомнительного качества.

Слуга вспомнил случай, который произошел в прошлом году. Ли Ён, неудовлетворенный полученным рисунком, публично раскритиковал его, что дошло даже до самой академии. Абсурдно было рассуждать о низком качестве картины, которую вешают всего на ночь, а затем сжигают. Однако принц все равно сравнил ее с теми работами, что были представлены во дворце, и указал на всевозможные недостатки.

— Отдай их кому-нибудь и вели развесить. И скорее собирайся! Если мы поспешим, то, возможно, встретим чиновника Ха.

— Я уже собрался.

Это был канун Нового года – день, когда ему нужно посетить дворец. Принцу свойственна неторопливость в первой половине дня, но сегодня с самого утра он сильно спешил. Причиной тому был Ха Рам. Хотя тот и не был государственным предсказателем официально, но выглядело все именно так. Поэтому, пока Ли Ён находился всего лишь в статусе тэгуна, а не вана, тем более пока имелся его старший брат в лице великого принца Чиняна, личная встреча с Рамом где-то за пределами дворца была трудноосуществимой. К тому же Ли Ён решил, что, если он случайно встретится с Рамом в обществе, ему не придется беспокоиться о том, как поддерживать разговор.

Слуга открыл дверь и вышел.

— Можно и без паланкина, – крикнул Ли Ён позади него, – готовь коней.

— Понял вас, ваше высочество.

Оказавшись во дворе, он жестом позвал прислужника.

— Это картина-оберег. Повесьте его на ворота, а до рассвета снимите и сожгите.

Слуга, заметив взгляд прислужника, направленный на принца, быстро обернулся. Тэгун направлялся в комнату с картинами, попутно надевая головной убор.

— Нет, ваше высочество! Только не сегодня!

Ли Ён только что пришел в себя после того, как несколько дней провел в комнате с новой привезенной картиной Го Си. Если он войдет туда снова, с ним точно произойдет что-то непоправимое. Однако принц спокойно снял полотно, висевшее на стене, и свернул его, поэтому следовавший за ним слуга с облегчением выдохнул. Шляпа на голове тэгуна была надета слегка набок. Следом за картиной Го Си он так же свернул работу Ким Мунуна и перевязал их вместе, а затем бережно сложил в шкаф.