Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1 - Александр Козлов Страница 130

Несмотря на усталость после напряженного, насыщенного дня, он решил незамедлительно нанести повторный визит Елене Глинской, надеясь, что ее общение с Телепневым-Оболенским к тому моменту завершилось. Днем, после эмоционального заседания Боярской думы, великая княгиня приняла его вместе с молодым князем. Они обсудили дальнейшие шаги по усмирению недовольных бояр. После короткого совещания Михаил Глинский оставил правительницу наедине с фаворитом и вернулся в свои кремлевские покои. Там он провел несколько часов, тщательно расставляя приоритеты среди множества государственных задач, которые требовали его внимания.

У входа в покои великой княгини Михаил Львович спросил у дежурного дворового, где сейчас Аким. Дворовый ответил, что Аким приступает к дежурству завтра с вечера до утра. «Сие даже к лучшему!» — подумал думный боярин и велел сообщить правительнице, что просит принять его по неотложному вопросу.

— Я бы сильно удивилась, коли вновь тебя ныне не узрела! — первое, что он услышал от Елены Глинской, когда вошел в ее просторный рабочий кабинет, залитый мягким светом свечей.

Она склонилась над большим столом и внимательно изучала разложенные на нем восковые таблички с планами Китай-городской стены — нового оборонительного сооружения, призванного укрепить восточные границы Кремля.

Ее тонкие пальцы осторожно скользили по пергаменту, испещренному точными линиями и пометками. Изображенные на планах сооружения — величественные башни и стены — должны были стать второй линией обороны после кремлевских укреплений.

Рядом с планами лежали отчеты мастеров-каменщиков и расчеты затрат на строительство. В углу палаты от легкого дуновения из окна тихо шелестели пергаментные свитки с записями о поставках камня и извести. На отдельном столике были разложены инструменты для работы с планами: писа́ла, линейки и отвесы.

Елена внимательно изучала каждый изгиб стены, каждую башню. Ее острый ум быстро впитывал информацию о толщине стен, высоте башен и расположении тайных ходов. Она знала, что эта стена должна стать не просто оборонительным сооружением, но и символом могущества Московского княжества. В такие моменты Елена чувствовала особую ответственность за будущее державы. Каждый план, каждая пометка на пергаменте становились для нее не просто линиями на бумаге, а неотъемлемой частью великой задачи по укреплению государства.

В приоткрытое окно доносился стук многочисленных молотков: там, за стенами дворца, уже шли работы по возведению нового укрепления. Мастера Петра Малого Фрязина, итальянского зодчего, трудились не покладая рук, воплощая в камне замысел великой княгини.

На стене кабинета висела небольшая икона святого Георгия — защитника воинов. Елена часто обращалась к ней с молитвами, прося защиты для себя и своего сына. Рядом с иконой на особом столике лежала великокняжеская печать с изображением двуглавого орла — символа ее власти как регента. При проведении государственных дел Елена Глинская скрепляла документы этой печатью, подтверждая свои полномочия правительницы.

При входе Михаила Глинского она подняла голову и обожгла его ироничным взглядом.

— Надобно поговорить, — сказал он с тревожным выражением на лице.

— Коли снова явился мучить меня и вопрошать, кто из вас двоих — ты али Иван Федорович — мне дороже, лучше немедля прочь иди!