Мария I. Королева печали - Элисон Уэйр Страница 134

— Нет. – Екатерина выглядела раздосадованной. – Когда я покидала двор, он прислал мне трогательную записку с пожеланием счастливого пути. Однако мне показалось, будто он прощался со мной навсегда. С тех пор все мои просьбы навестить его демонстративно игнорировались. Я пишу ему каждую неделю, но до сих пор жду ответа. После коронации его тщательно охраняют, а точнее, контролируют советники. Когда я посещаю королевский двор, люди приветствуют его как нового Давида, или Самуила, или молодого Иосию.

Мария оцепенела. Иосия был юным царем Иудеи, который истреблял идолопоклонство и учреждал подлинную веру в Бога. Неужели это означало, что Эдуарда удалось обратить в протестантизм и теперь он будет заражать Англию ересью?

— Он еще просто ребенок, – сказала Екатерина, – хотя все твердят, он настолько зрелый для своего возраста, что прямо сейчас может стать отцом народа.

— Полученное им воспитание, не говоря уже о безудержной лести, сделало его развитым не по годам, – заметила Мария, не зная, можно ли поделиться с мачехой своими страхами. – Полагаю, мы должны радоваться такому королю. Он очень умен и отлично образован. Но меня тревожит, что вас не допускают к нему. Вы всегда были для него любящей матерью.

— Мы должны благодарить за это Сомерсета! – с горечью воскликнула Екатерина. – Люди превозносят этого человека за либеральные взгляды и называют Добрым герцогом. Как же плохо они его знают! И мы должны смириться и терпеть его правление, пока королю не исполнится восемнадцать.

Для Марии стало маленьким чудом то, что Екатерина так враждебно относится к Сомерсету. Впрочем, как-никак он лишил ее регентства.

* * *

В разгар весны было очень приятно находиться на свежем воздухе. Мария и Екатерина много времени проводили в саду. Надев перчатки и передники, они помогали садовникам с сезонными работами, в то время как Елизавета корпела над книгами или играла с собаками. Жизнь в Челси текла мирно и размеренно, но при всем при том что-то тревожило Марию. Оплакивая бессонными ночами своего отца и тревожно гадая, что готовит ей будущее, она нередко вставала с постели и бралась за книгу, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. И вот позапрошлой ночью она остановилась у окна и замерла, залюбовавшись садом, особенно прекрасным в серебряном лунном свете. Внезапно она заметила мужчину и женщину, которые, подбежав друг к другу, слились в страстном объятии. Столь радостное проявление любви казалось невероятно трогательным, но тут пара направилась в сторону дома, и Мария узнала свою мачеху и – девушка не поверила своим глазам – Томаса Сеймура, который совсем недавно ухаживал за ней самой. Нет, но какой наглец! Что касается Екатерины, то Мария с трудом могла осознать увиденное. Как женщина, меньше двух месяцев назад похоронившая своего венценосного супруга, посмела даже помыслить о связи с другим мужчиной?! Какое позорное и безнравственное поведение!

Мария в ужасе наблюдала за тем, как любовники вошли во дворец. Могла ли она ошибиться? Но нет! Она достаточно ясно видела их лица, и характер их отношений не оставлял никаких сомнений. Так вот почему Екатерина колебалась, приглашая к себе Марию!

Следующей ночью Мария опять встала у окна, чтобы окончательно удостовериться. И Сеймур снова пришел. Екатерина уже ждала его. Произошло очередное нежное воссоединение. Мария в отвращении отпрянула от окна. На следующий день, когда женщины поплыли на барке по Темзе, чтобы посмотреть на новый роскошный особняк Сомерсета на Стрэнде, Марии с трудом удавалось быть вежливой с мачехой.