Мария I. Королева печали - Элисон Уэйр Страница 135

— Он ведет себя так, будто он и есть король! – пробормотала Екатерина. – Он со своей женушкой два сапога пара! Противно смотреть, как она кичится и важничает!

Мария промолчала. Она с удовольствием пригласила бы герцогиню, которая ей нравилась, в Челси, однако Екатерина наверняка была бы против, и Мария внезапно поймала себя на том, что хочет уехать.

В Великую субботу, перед Пасхой, она навестила Нан в Сионском аббатстве, еще одной резиденции лорд-протектора. Аббатство стояло в строительных лесах, воздух звенел от стука молотков.

Нан, разодетая в бархат и увешанная драгоценностями, приняла гостью крайне церемонно и вела себя как королева. Мария была неприятно удивлена подобной переменой и возникшей между ними непривычной дистанцией. Она никогда не была снисходительной к своим друзьям и теперь пришла в раздражение.

Вино подали в комнату, которую Нан, совсем как королевская особа, превратила в зал для приемов, и дамы разговорились о последних событиях. Мария спросила о своем брате Эдуарде, однако хозяйка дома не стала откровенничать:

— Я его не видела. Он лишь выполняет приказы моего мужа.

Мария стиснула зубы:

— Хочу поздравить вас с новым титулом.

— По мнению милорда, это вполне правомерно, учитывая занимаемое им положение, – высокомерно заявила Нан.

В разговоре возникла длинная пауза.

— А как ваши дети? – спросила Мария.

— У них все хорошо. – Нан наклонилась вперед, в воздухе запахло тревогой. – Ваше высочество, в знак моей старой преданности хочу сообщить вам о грядущих переменах.

— О каких переменах? – настороженно спросила Мария.

— Милорд герцог, король и архиепископ Кранмер собираются сделать Англию протестантским государством.

— Что?! – стиснув руки, ужаснулась Мария. – Они не могут! Люди этого не одобрят. Поверить не могу, что епископ Гардинер и консервативная часть Совета на такое пойдут.

— Полагаю, вы вскоре увидите, что их возражения можно преодолеть.

— Но это крайне безнравственно – растоптать истинную веру и лишить людей права на спасение души! – Мария была вне себя от ужаса.

— Некоторые не согласятся, что поддерживать религию, основанную на суеверии и коррумпированной Церкви, безнравственно, – улыбнулась Нан.

— На суеверии? Вера, врученная самим Господом святому Петру и всему христианскому миру?! Умоляю, только не смейте мне говорить, что короля развратили подобной еретической чепухой!

— Король, мадам, привержен протестантской вере, признанной в Англии официальной религией. И желает обратить всех, особенно вас, его сестру.

— Никогда! – Мария в ярости вскочила с места. – Я никогда не отрекусь от истинной веры! И если понадобится, отдам за нее жизнь! А теперь, миледи Сомерсет, я покидаю вас, ибо, насколько я вижу, они и вас заразили своей ересью.

Не дождавшись ответа, Мария опрометью выскочила из комнаты и, дрожа от возмущения, поспешила к ожидавшей ее барке. На обратном пути она непрерывно спрашивала себя, не могла ли Нан ошибиться и было ли все это правдой. Похоже, эта женщина почти заманила ее в ловушку и с видимым удовольствием выложила ей ужасные новости.

— Что случилось? – спросила Екатерина, увидев опрокинутое лицо Марии.

Мария разразилась слезами. Она была слишком расстроена, чтобы молчать, и выложила все как на духу.

— Поверить не могу! – всхлипывала она.