Дорога радости и слез - Донна Эверхарт Страница 142

В шатре-столовой уже начал собираться народ – и артисты, и прочие работники. Вместо того чтобы, как обычно, есть посменно, сегодня все пришли одновременно, и потому в столовой было жарко и душно. Аромат еды мешался с запахами, исходившими от животных и человеческих тел.

Кое-кто из работников настрелял к сегодняшнему празднику диких индеек, которых Поли и приготовил вместе с кукурузой. Кушанье выглядело очень аппетитно, практически ничуть не хуже того, что нам обычно готовила мама. На гарнир можно было взять тушеные овощи, обжаренные со шпиком, картофельное пюре и булочки.

Еду я клевала как птичка, время от времени кидая мрачные взгляды на Клейтона, который, как обычно, сидел за столом с Дьябло, мистером Мейси и другими работниками. Лейси же, в отличие от меня, наворачивала так, словно у нее в животе образовалась дыра. Я столько раз ловила Клейтона на том, что он смотрит в сторону сестры, что едва не запулила в него свою тарелку через весь шатер.

Маме все не давало покоя отсутствие у меня аппетита. В итоге я уже практически прорычала:

— Я же сказала, что не хочу есть.

Мама отшатнулась, словно от пощечины, а папа отложил ложку в сторону. Ему тоже явно не понравился мой тон.

— Прости, пожалуйста… просто я…

— Да, знаю. Ты устала. Я это слышу от тебя уже неделю кряду. Сколько уже можно-то! Уоллис Энн, скажи мне честно, что с тобой происходит?

— Все со мной нормально.

Мама переглянулась с папой и снова принялась за еду. Лейси уставилась мне в тарелку. Я кинула косой взгляд, обнаружила, что сестра съела свою порцию, и догадалась, что теперь она претендует на мою, к которой я практически не притронулась. И тут я поступила очень гадко. Я встала, проигнорировав папино «Уоллис Энн?», взяла свою порцию и отнесла ее Поли.

Повар посмотрел на мою тарелку, после чего перевел взгляд на меня.

— Что, больше не хочешь? Да ты почти ничего не съела. Чего зря добро переводить? Может, отдашь Лейси?

— Нет.

Я развернулась на каблуках и вышла из шатра, даже не взглянув на маму с папой. Я вообще ни на кого не смотрела. Я шла по цирку, практически полностью погрузившемуся в безмолвие. Тишину время от времени нарушало лишь фырканье животных, которых сегодня накормили и напоили пораньше. Я себя чувствовала совершенно несчастной. Мысль о том, что роман Лейси и Клейтона будет тянуться дальше, казалась мне совершенно невыносимой. Может, обо все рассказать папе с мамой? Этому надо положить конец. Мне хотелось, чтобы кое-кто помучился и ощутил такие же страдания, как и я. Да, я не знала, как подступиться к делу, но гадкий голосок в моей голове все твердил и твердил: «Расскажи, расскажи, расскажи». Внезапно я ощутила голод, который, естественно, не могло унять то немногое, что я съела. Я стала думать, что мне делать.

Присев у костра возле наших палаток, я стала дожидаться своих. Вскоре раздались звуки шагов. Ладони сделались влажными и холодными. В горле образовался комок, который я тщетно силилась сглотнуть. Я поняла, что вот-вот сорвусь. Показались два силуэта. Мама с папой. Они подошли к огню и протянули к нему руки, чтобы согреться.

— А где Лейси?

Мама тяжело вздохнула и наклонилась, чтобы поворошить угли. Папа подбросил еще дров. Сердце затрепетало в груди, словно еще чуть-чуть, и остановится. Само собой, родители осерчали за мое поведение в столовой. Свет от костра заливал все вокруг оранжевым светом. Тени, что отбрасывали мои родители, вытянулись за их спинами далеко-далеко, словно они принадлежали великанам.