Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1 - Александр Козлов Страница 54

Князь суров, княгиня зла,

Участь холопа горька!

За хищенье бьют кнутом,

Правду знать хотят потом.

Кричит холоп, что не виновен,

Но князь с княгиней в злобе ровни.

Князь Василий, похожий на древний дуб, скрипящий под порывами ветра, вышел из теремных дверей. Рядом с ним, словно тень, скользила княгиня Авдотья. Ее лицо, недавно излучавшее торжество и несокрушимость, теперь поблекло и покрылось сетью тревожных морщин; в глазах застыл страх — вечный спутник власти.

Они шли молча, их шаги глухо отдавались в морозном воздухе. Вокруг расстилался княжеский двор, застывший в ожидании. Слуги, почуяв недоброе, разбежались по своим углам, стараясь не попадаться на глаза господину. Лишь несколько дружинников с алебардами неподвижно стояли у сарая, к которому направлялись князь и княгиня Шуйские.

Дверь сарая скрипнула, будто жалуясь на свою участь. Внутри — холодно и смрадно. В дальнем углу, связанный по рукам и ногам, сидел холоп, продрогший до того, что зуб на зуб не попадал. С разбитым в кровь лицом и в изодранной одежде, он смотрел на вошедших с немым отчаянием в глазах. Огромного роста дружинник из числа личных телохранителей Шуйских схватил холопа за шиворот и, как мешок, бросил к ногам вошедших.

— Ты умыкнул серебро столовое? — голос князя прозвучал резко и холодно, как удар клинка.

Крепостной жалобно заскулил, отрицательно замотал головой и, прижимаясь лбом к сапогам князя, зарыдал, умоляя о прощении.

— Отвечай, егда господин вопрошает! — рявкнул Федька-дружинник, ударив его носком сапога в бок, по ребрам.

Авдотья поджала губы: ей показалось, что она услышала, как хрустнули кости у холопа, а судя по тому, какой мучительный вопль он издал, по-видимому, не ошиблась.

— Ну, отвечай! — побагровел Василий Васильевич от гнева.

— Не брал я, княже, не виновен! — прохрипел холоп, задыхаясь от рыданий и боли. — В глаза даже не видывал сего сребра! Оговорили меня, смилуйся, государь, над рабом твоим верным, деток моих пожалей — не оставь сиротками круглыми!

— Нет у тебя чад, враль! — крикнул дружинник и посмотрел на князя. — Брешет, аки пес безродный, Василий Васильевич! Сам лично дознавался о семействе его — никого не обрел, чист, как поле!

— Хорошая работа, — прошептал Шуйский, взглянув на Федьку с одобрением.

— Славно потрудился, горазд ты в сем деле, — вполголоса похвалила княгиня. Она уже догадалась, чем все закончится, и поняла, почему муж позвал ее с собой.

Думный боярин кивком указал дружиннику на холопа: давай, мол, действуй.

— Брешешь, пес! — крикнул Федька, изо всех сил стараясь придать суровость своему осипшему голосу. — Ты же и великую княгиню честил хульными словами. Всяк во дворе нашем то слышал и может по слову твоему повторить, аки по писаному. Али отнекиваться будешь? — и снова со всей силой пнул его в бок.

Снова Авдотье показалось, что она слышит хруст его костей. Княгиня вздохнула и нетерпеливо закатила глаза.

— Тако, что же тебе в наказанье отсечь: руку за воровство, аль язык за крамолу? — князь Шуйский медленно произнес каждое слово, чтобы ни у кого из присутствующих не осталось сомнений в серьезности его намерения.