Королева не любившая розы - Ева Арк Страница 85

После неудачи с похищением возлюбленной Гастон удалился в Орлеан, затаив обиду на мать и брата. В ответ Людовик ХIII велел передать ему следующие слова:

— Я сожалею о Вас, о том, как мало уважения Вы выказывает королеве, нашей матери. Я сожалею о том, как невысоко Вы ставите обещания, которые столь часто и торжественно мне давали. Я сожалею о том, что Вы предпочли находиться вдали от меня. Я сожалею о Вашей беспорядочной и развратной жизни.

Тем временем отношения между королевой-матерью и Ришельё продолжали ухудшаться. Узнав, что его считают сторонником брака Месье, кардинал поспешил написать флорентийке, что в этом вопросе всегда разделял мнение короля и её собственное. Но Мария Медичи, прочитав письмо, небрежно ответила посланцу:

— Я прекрасно знаю, что говорят при дворе, а уверения кардинала – просто его уловки!

Мать короля не могла смириться с ростом влияния Ришельё.

— Она хотела править, – пишет герцог Сен-Симон в своих «Мемуарах», – и думала только о том, как постепенно стать хозяйкой, а первый министр по своему положению и способностям препятствовал этому.

Между тем герцогиня де Шеврёз снова принялась за интриги. Узнав о любовных страданиях герцога Орлеанского, она предложила ему сочетаться браком со своей избранницей во Франш-Конте, владениях испанского короля, и вызвалась сопровождать его туда. Прислушавшись к её предложению, Гастон перебрался в Лотарингию.

— Гонцы из Англии, Испании и Лотарингии, – читаем мы в книге Екатерины Глаголевой «Людовик ХIII», – вновь спешили тайными тропами в скромное жилище герцогини (её муж находился при дворе и ничего не знал), а сама она по вечерам, переодевшись в мужское платье, садилась в седло и скакала через лес в Париж, чтобы увидеться с Анной Австрийской в предместье Сен-Жак, в монастыре Валь-де-Грас, которому королева помогала материально. Сильные страсти будоражили дух королевы, а надменный характер придавал ей решимости. В то же время пассивная, но непоколебимая враждебность Анны делала её врагом, которого в душе опасался даже сам Ришельё.

Однако приезд Людовика ХIII из Лангедока положил конец этим встречам. Король находился в превосходном настроении и, по сообщениям итальянских дипломатов, вёл себя с женой, «как подобает доброму мужу». Анна не могла поверить своему счастью и прилагала все усилия, чтобы угодить супругу.

В конце августа двор переехал в Фонтенбло, а 13 сентября отправился в Немур встречать кардинала. Приветствуемый толпой, Ришельё въехал в королевскую резиденцию в сопровождении придворных и, поскольку король был на охоте, сначала нанёс визит обеим королевам. Если Анна приняла его сдержанно, то Мария, не ответив на приветствие кардинала, смерила его презрительным взглядом, а потом вдруг резким тоном осведомилась о его здоровье.

— Я чувствую себя лучше, чем многим здесь этого хотелось бы! – ответил Ришельё.

Прибегнув к испытанному средству, он на следующий день попросил у Людовика ХIII позволения уйти в отставку. Король вновь был поставлен перед трудным выбором. Вечером того же дня он созвал Совет в Овальном зале и спросил в лоб Марию Медичи:

— Мадам, чем вызвано Ваше недовольство кардиналом? Ведь всеми нашими успехами внутри королевства и за его пределами мы обязаны его советам и смелым взглядам.