Шах и мат - Джозеф Шеридан Ле Фаню

Глава I. Мортлейк-Холл

Величавый, старинный, в своем роде уникальный особняк находится примерно в полутора милях от Ислингтона[1] (если только Ислингтон за последние два года не добрался, разросшись, до его пределов). Исстари особняк принадлежал семейству Арден, одному из самых почитаемых в графствах Нортумбрии[2]. К особняку прилегает пятьдесят акров земли, где найдутся и кустарники, и реликтовые рощи. Здешние пруды изобилуют рыбой; лебеди скользят по их незамутненной глади. Высоки живые изгороди из тисов; есть участки, где деревья высажены в шахматном порядке, где расставлены тяжеловесные фавны, богини и прочие атрибуты роскошной и отжившей свое старины. Помпезный, сработанный из канского камня[3], с великолепным парадным крыльцом, высится Мортлейк-Холл; в особенном изяществе его очертаний виден гений Иниго Джонса[4] (которому авторство и приписывают); тени вековых деревьев и потеки на стенах двухсотлетней давности, а также налет сумрачной меланхолии свидетельствуют еще не о распаде – о нет! – но лишь о чем-то близком к запустению.

Вечереет; особняк и окрестности залиты предсумеречным светом. Лучи закатного солнца сейчас вровень с высокими окнами гостиной. Они румянят голландские шпалеры на противоположной стене и добавляют живописности небольшому обществу.

Вот леди Мэй Пенроуз, восторженная толстушка, пьет чай, не снявши капора и не прерывая приятнейшей беседы. Экипаж леди Мэй ждет у крыльца.

Вы спросите, кто эта юная девица изумительной красоты, что сидит напротив леди Мэй? Ее серые бархатные глаза упиваются видом западного края небес; тонкая рука подпирает щечку, взгляд – отсутствующий. Сколь шелковисты ее темно-каштановые волосы, будто сбрызнутые жидким золотом! Волосы растут низко надо лбом, что придает дополнительную прелесть овалу лица. Есть ли где в мире кармин, который подошел бы к этим восхитительно обрисованным губкам лучше, нежели их природный оттенок? А когда, во внезапном порыве обратившись к леди Мэй, красавица чуть меняет наклон головки и улыбается, как милы эти мягкие ямочки и эти зубки, мелкие и ровные, словно жемчуг!

Это – Элис Арден; а рядом, облокотившись на кресло-амвон[5], стоит, занятый оживленной беседой, ее брат, Ричард. Сходство брата и сестры несомненно; Ричард тоже замечательно хорош собой. Его лицо, столь же свежее и тонкое, как у Элис, дышит, однако, сугубо мужественным благородством.

А вот кто этот худощавый, высокого роста человек? В этом маленьком обществе только он кажется зловещим. Одну руку он держит на груди, другую – на бюро; он стоит, прислонясь к стене. Кто же этот бледный человек, «чей вид наводит на мысли о могиле, а профиль вызывает ассоциации со сломанным клювом зловещей птицы»[6], чьи глаза остаются мрачны, даже когда тонкие бесцветные губы растягиваются в улыбке? Этими своими глазами он буквально пожирает хорошенькое личико Элис Арден, которая щебечет с леди Мэй; взгляд пронзителен и тяжел. Брови его приподняты к вискам, как у Мефистофеля; с лица не сходит язвительное выражение, а по временам к язвительности прибавляется угроза. Нижняя челюсть несколько выдается вперед, что усугубляет насмешливость его улыбки и подчеркивает вмятину на переносице.