Шах и мат - Джозеф Шеридан Ле Фаню Страница 7

Ричард, говоря с миссис Танси, не выпускал из рук ее сухонькой ладони, поскольку душа у него, вне всякого сомнения, была добрая. Отправив к старушке одну из горничных, Ричард и Лонгклюз прошли в бильярдную, велели зажечь лампы и теперь наслаждались сигарами. Полагаю, каждый из них прокручивал в уме инцидент с экономкой; во всяком случае, молчание явно затягивалось.

— Бедная старенькая Танси! Наверное, она все-таки нездорова, – наконец выдал Ричард Арден.

— Ясно как день! – подтвердил Лонгклюз. – Значит, ее имя Танси? Она меня изрядно напугала. Я, было, решил, что мы с вами нарвались на сумасшедшую; о, этот ее дикий взгляд! А раньше с ней случались припадки?

— Никогда. Она, правда, ворчит и квохчет, но в целом еще крепкая. Сказала мне, что испугалась.

— Потому что мы ворвались к ней так внезапно?

— Никакой внезапности не было – я постучался.

— Ах да, верно. Я, видите ли, Арден, сам не свой от потрясения. Я ведь подумал, что имею дело с умалишенной и что она, чего доброго, ножом меня пронзит, – сказал мистер Лонгклюз, усмехнувшись и поежившись.

Арден рассмеялся; сигара его потухла, и ему пришлось заново ее раскуривать, что потребовало усилий. Убедило ли его объяснение? Нашел ли он, что слова Лонгклюза соответствуют выражению его физиономии – тому выражению, которое мелькнуло перед Арденом лишь на долю секунды, но запечатлелось в его памяти? Очень скоро мистер Лонгклюз спросил, нельзя ли подать ему бренди с водой; это мигом исполнили. В первом стакане было много бренди и совсем, совсем мало воды; но уже второй стакан был и выпит отнюдь не залпом, и две жидкости в нем находились в более-менее равных пропорциях. Мертвенно-бледные щеки мистера Лонгклюза чуточку оживил румянец.

К этому моменту Ричард Арден успел погрузиться в думы о собственных долгах и фатальном невезении.

— Не пойму, по каким таким законам мир крутится. В чем тут штука – в искусстве заводить знакомства? Или просто удача нужна?

Мистер Лонгклюз презрительно усмехнулся.

— Кое-кому, – заговорил он, – даны безграничная вера в себя, несгибаемая воля, а также ловкость и гибкость, благодаря коим владельцы сих даров справляются с любыми ситуациями. Эти люди – сущие гиганты от первого до последнего шага в своих деяниях; ну разве что неизменный успех вскружит им голову, как случилось с Наполеоном. Еще лежа в колыбели, они удушают змей[8]; лишившись зрения и будучи в преклонных годах, подобно Дандоло[9], рушат дворцы, сжигают флотилии и штурмом берут города. Но стоит только таким победителям возгордиться, как их постигает пресловутое Ватерлоо. Что до меня, в известном смысле я удачлив – у меня имеются деньги. Будь я подобен тому же Дандоло, я при старании через десять лет мог бы удесятерить свой капиталец. Я не стыжусь признаться, что разбогател благодаря случаю. Если вы не чистоплюй и обладаете двумя качествами – из ряда вон выходящей хитростью и неслыханной дерзостью, – ничто вас не остановит. Говорю вам, я – обычнейший человек; но я знаю, в чем сила. Жизнь – борьба, и победит в ней прирожденный генерал.

— Генеральскими способностями я, кажется, не обладаю; и притом я невезучий, – констатировал Арден. – Мне только и остается, что плыть по течению, минимально себя утруждая – ведь усилия с моей стороны все равно будут тщетны. Счастье – оно не каждому человеку дается.