Второй - Сергей Медведев

1. Октябрь 2034-го

В пять утра печально закричал петух. Ему никто не ответил – петух был единственным в деревне. Только где-то на окраине села раздалась автоматная очередь, ухнула граната, небо осветили фейерверки. Петух испугался и опять закукарекал. С полчаса Петровы лежали молча, осмысливая происходящее. Виктор Сергеевич заговорил первым:

— Слышишь, Лидия, как красиво кричит петух, успокаивающе.

— Все шутишь. Думаешь, ты такой миленький, хорошенький, а на самом деле ты старый беззубый дедок с четырьмя пальцами на правой руке. – У Лиды было плохое настроение.

Виктор Сергеевич вздохнул и натянул одеяло на голову. Как в детстве, когда было страшно.

— Холодно сегодня. Ты опять дрова экономишь? – Виктор Сергеевич высунул голову из-под одеяла и зло глянул на Лиду.

— Конечно экономлю, Витя. Только октябрь, а уже прохладно. А нам еще зимовать. Можешь ко мне перебраться. Со своим одеялом.

Виктор Сергеевич встал с кровати. Он был в красном толстом свитере под горло и в серых спортивных штанах, похожих на кальсоны. Штаны были куплены лет пятнадцать назад.

— Двигайся, Лидка. – мужчина пристроился рядом с женой.

Лида повернулась на бок. Виктор лег и, немного подумав, все-таки обнял жену. Она была в зеленой самодельной кофте и таких же, как у него, спортивных штанах.

Когда-то жена говорила:

— Витя, я бывшая спортсменка, мне трудно без движения. Давай хотя бы иногда двигаться – пробежки, подтягивания. Зря мы, что ли, штаны покупали… Чего без дела лежат?

— Лида, мы же и так много двигаемся. Не хочу я никуда бегать.

— Спорт и тяжелый физический труд – это не одно и то же, Витя!

Спортивные планы растворились в суровых буднях. А штаны остались как напоминание о другой жизни, практически альтернативной реальности. Как последние льдинки в весенней луже. Как зеленые листья на первом снегу. Памятником тому времени стал и деревянный турник во дворе. Первые годы Виктор Сергеевич его регулярно красил: сначала турник был желтым, потом синим, затем красным. Но краски закончились, и турник со временем вернулся к своему естественному цвету – цвету засохшего дерева. Последние пару-тройку лет Петровы использовали турник в основном для сушки белья.

— Какие у тебя холодные руки, Витя. Это, наверное, потому, что мизинца нет. Кровообращение нарушено. Нет, разве? – Лида вспоминала про палец, когда была недовольна Виктором или жизнью в целом. Чаще Лида была недовольна мужем без конкретной причины, так сказать авансом: все равно рано или поздно что-нибудь сделает не так.

— Чушь. Ты сама это знаешь, Лида. Человеку вполне достаточно четырех пальцев. Даже с одним живут. И на кровообращение отсутствие пальца не влияет, и подтягиваюсь я всего на один раз меньше, чем с пятью пальцами. – Виктор попытался сменить неприятную для него тему. – Кажется, у Леонидовых стреляли.

— Слышала. У них праздник. Сын с другом приехали в гости, Наташка мне говорила. Неделю уже гуляют. Помнишь Вадика? Какой был тихий мальчик. Отделочником когда-то работал. Недолго. Потом ушел служить. И вот вернулся. Отслужил.

— Совсем не помню.

— Такой белобрысый, с маленькими глазками. Почти безбровый. Бледный. Как будто всегда в побелке.