Второй - Сергей Медведев Страница 2

— Не помню.

— Что ты вообще помнишь? – рассердилась Лида, найдя повод для недовольства супругом. – Сколько у нас кур, помнишь? Во двор пойдешь – пересчитай. Вчера, когда стемнело, показалось, что у наших ворот кто-то крутится. Не стала тебе говорить. Пистолет на тумбочку у кровати положила, возьми с собой на всякий случай.

— Лида, ты что! О таких вещах надо сразу говорить, может, это твой белобрысый с другом?

— Ты уже спал. Ты же так трудно засыпаешь и спишь беспокойно, кричишь.

— Ладно. – Виктор Сергеевич зажмурился и подумал, что хорошо бы поспать еще. Но не получилось – тихий белобрысый мальчик с маленькими глазками и его безымянный друг пугали пенсионера.

Виктор сел на кровати.

— Нинка Леонидова позавчера днем приходила. Картошки просила, говорит, сын с другом все запасы сожрали, как саранча, это она так выразилась. – Виктор взял с тумбочки пистолет и положил его в карман спортивных брюк.

— А я где была?

— К морю ходила, сети проверяла.

— Дал картошки?

— Пару кило, обещала у нас в огороде отработать – они втроем дорожку битыми кирпичами вымостят.

— Удивляюсь людям, почему бы кур самим не завести, огородик какой-нибудь.

Виктор подумал и признался:

— Нинка и курицу просила, но я не дал.

— Понятно, значит, точно Леонидовы приходили. За курицей. Мало им картошки. Пересчитай кур. Хотя… Хотя Петьку можно было бы им отдать, – усмехнулась Лидка. – А то кричит-кричит, толку никакого… Только внимание привлекает.

— Как же мы без петуха? Или ты специально, чтобы меня разозлить? – возмутился Виктор Сергеевич.

— Нового купим, Витя, молодого. В Поселке металлистов тоже кур держат.

— Петра не отдам. От него какой-то покой на душе. – От возмущения у Виктора левый глаз стал меньше правого.

Напротив Петрова в спальне висело зеркало в овальной деревянной оправе. Виктор Сергеевич любил рассматривать в нем свое отражение. Сто лет назад он прочитал в журнале «Здоровье», что разный размер глаз – признак больного головного мозга. Впрочем, на следующей странице журнала было написано, что полная симметрия лица – признак приближающейся смерти. Журнал предлагал читателям обратиться к врачу, чтобы тот разобрался, по какому пути идет пациент. Только где ж теперь врачи, подумал Виктор Сергеевич. Почему, кстати, в Маргаритовке нет ни одного врача? Где врачи? Сами себя лечат врачи! Увы!

Лида продолжала:

— От меня, Витя, у тебя должен быть покой, а у тебя покой от петуха. И мне это не нравится. Неправильно дружить с петухом. У тебя есть жена и, может быть, где-то дочь Саша от первого брака. А ты с петухом разговариваешь чаще, чем со мной.

— Я не с петухом, я сам с собой разговариваю. Ты деревья обнимаешь, я же не возражаю. Что ты там им шепчешь? Понимаю, что снимаешь стресс. Ладно, пойду кур покормлю, заодно пересчитаю.

Виктор вышел во двор. Одной курицы действительно не было. У Петрова похолодело внутри.

— Или я ошибся? Не может быть. Петя, Петрушка, ты видел что-нибудь? Молчишь. Мой хороший! Ты все забыл! Ты все забыл! Куриная память!

Когда-то на Виктора Сергеевича большое впечатление произвела новость о памяти кур. Оказывается, что она ограничена десятью секундами. Автор статьи «Куры и проблемы выживания» предполагал, что столь короткая память – это защитный механизм птиц, иначе они сошли бы с ума, столько много смертей своих близких им приходится видеть чуть ли не ежедневно.