Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 100

— Я не разбираюсь в звездах, но точно могу сказать, что телескоп нерабочий.

— Не волнуйся, – криво улыбнувшись, Масу кивнула на саквояж в руках Отто. – Я об этом позаботилась.

Отто нехотя подошел к столу и, водрузив на него тяжелую сумку, разогнал оставшихся летучих мышей. Саквояж был кожаным, с золотыми заклепками и ручками, и тяжелый, будто там лежало с десяток камней. Отто настороженно открыл его и, заглянув внутрь, отпрянул.

— Телескоп?

На красном бархате лежал до боли знакомый телескоп. Деревянный, покрытый лаком. С кусочками прилипшей грязи и заляпанной линзой.

— Хорошо, что ты узнаёшь его, – кивнула Масу. – Значит, не соврал об отце и прадеде.

— Но… но как… – Отто от волнения заикался. – Мы похоронили папу вместе с ним. Откуда он у вас?!

Внутри разгорался то ли страх, то ли ярость. Масу забрала вещь у мертвеца. У их с Иви отца. Достала ее из разрытой могилы, наплевав на мыслимые и немыслимые принципы морали.

— Змеи принесли, – ответила Масу. Она наблюдала за реакцией Отто. – Удивлен? Мне служат не только люди.

— Откуда вы…

— Тебе не нужно этого знать. Не твое это дело, воришка. – Масу, стуча каблуками, зашагала по комнате. – Давай, звездочет. Покажи, на что способен.

Отто услышал в мыслях голос Доротеи, предупреждающий его о смерти, и, громко сглотнув, достал из саквояжа тяжелый телескоп. Поставил его на стол и повернул линзой к дыре в потолке. Протер линзу рукавом, погладил корпус. Отец любил свой телескоп и берег так, как не берег своих детей. Запрещал даже дышать в его сторону, что уж говорить о прикосновениях. Однажды, осмелев, Отто встал на стул и заглянул в окуляр, за что получил от отца три удара розгами. И сейчас, стоя перед прибором, он вспоминал те боль и страх, что на долгие годы отбили желание изучать звезды.

— Ну же! – торопила Масу.

— Что вы хотите узнать? – Прозвучало двояко, но Масу явно обрадовалась, услышав дельный вопрос.

— Найди мне ребенка, что рожден под созвездием Орехового Дерева, – велела ведьма. – Пусть светила покажут тебе его.

— Созвездие… – Отто тянул время, пытаясь разобраться, как вообще работает этот телескоп.

Он твердо решил, что будет врать. Нести околесицу – первое, что придет на ум. Масу поверит каждому его слову, ведь он звездочет. И ложь этой ночью спасет Отто. Спасет его от смерти.

— Я ждала этого дня сто лет. Сто лет желала найти ненавистное дитя. – Масу коварно улыбнулась. – Еще твой прадед предсказал его появление… Не подведи меня, воришка. Ой, не подведи.

— Что же звезды говорят мне? – Отто навострил уши.

Масу с интересом и надеждой в глазах подалась вперед, будто сама пыталась услышать, что же они ему шепчут.

— Если обманешь меня… – сказала Масу, и Отто, испугавшись, замер. Она же не могла читать мысли? Волшебства же не существует? – То я вздерну тебя на балдахине в твоих покоях, выпущу тебе кишки и кину на съедение крысам. Ты понял меня, звездочет?

— Д-да, – запнулся Отто.

Его уверенность пошатнулась, но виду он не подал. Наоборот, выпрямился и поправил рубашку.

Пальцы онемели от ночного декабрьского холода. Масу поскупилась на теплые вещи, и Отто пытался согреться, варясь в собственном страхе. Тот отлично разгонял кровь по его дрожащему на ледяном ветру телу.

Отто запрокинул голову и посмотрел на звездное небо. Увидел Полярную звезду, которую в детстве показывал им с Иви отец, и парочку созвездий, которые знали все дети и взрослые Майнштадта. Запомнил их расположение и с важным видом заглянул в окуляр. По телу пробежали мурашки, когда он дотронулся до телескопа. Отто будто коснулся самого отца, услышал его шепот, что описывал светила. Внутри все сжалось, когда звезды в небе причудливо затанцевали. Словно ноты, они выстраивались на небосводе. Сверкали и, прыгая, равнялись на линиях, что напоминали Отто нотный стан.