Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 99

— Совсем забыла, герр Браун… простите… Отто. – Она посмотрела на него. – Ваша сестра. Вы хотели знать, где она.

— Да! – Отто мысленно отругал себя за то, что забыл о самом важном. – Что с ней?

— Ваша сестра в опасности. Рут отправил ее туда, откуда еще никто не возвращался.

— Куда?

— В мир кошмаров.

Доротея произнесла это, и коридор оглушил возмущенный крик Масу. Она звала свою служанку. Ждала гранатовое вино и порцию свежего табака.

— Вы расскажете мне позже? Об этом… мире? – с надеждой в голосе спросил Отто.

— Если вы не струсите, – ухмыльнулась Тея и, закрыв за собой дверь, убежала к Масу.

После двух дней заточения в подземельях логова Крысиного короля Отто впервые вышел на улицу. Его вывела Масу. Сама зашла за ним, сунула в руки тяжелый саквояж и, приказав помалкивать, вывела из лабиринта длинных коридоров.

Холодный декабрьский воздух накинулся на вспотевшую от волнения спину. Мокрая рубашка прилипла к телу. Колючие мурашки пробежали по затылку и подняли дыбом волосы, которые Отто сразу приложил рукой. Пахло тут отвратительно. Помоями, испражнениями и разлагающейся плотью. Отто не был уверен, что в грудах мусора лежат и люди, но смердело тут так же, как в городском морге, в котором Отто однажды довелось побывать. Да и слухи про бандитов Рута ходили крайне скверные, и не было причин им не доверять.

Масу, держа в руках фонарь, в котором тускло догорала свеча, тянула Отто за собой. Его чуть не стошнило, когда они прошли мимо выгребной ямы. Спасал лишь мятный шлейф, что тянулся за старой ведьмой. Она была все в том же бордовом платье с высоким воротником. Черная вышивка на подоле испачкалась в грязи, что хлюпала под ногами. Испачкались и туфли с острыми носами. Отто надеялся лишь на то, что это просто грязь, а не оставленное кем-то дерьмо.

Пузатая луна висела над головами, а звезды еле-еле мерцали в ночном небе. Отто плохо помнил дорогу, но точно знал, что они находятся далеко от города, надвое разрезанного рекой. Логово Рута было майнштадтской свалкой, и горожане, конечно же, отодвинули ее так далеко, как только могли. Боялись заразных крыс и тараканов. Ну и вони, само собой.

— Без пяти двенадцать, – пробубнила под нос Масу.

Отто впервые за двое суток узнал точное время. И сразу вспомнил про Дросса. Он надеялся, что крестный не в беде и что бандиты не добрались до него. Интересно, как Дросс перенес все это? Как сильно расстроился и испугался? Болело ли у него сердце? Спал ли он по ночам? Находил ли силы на работу? И хорошо ли ел… в одиночестве. Без детей, которых однажды спас и которые стали ему семьей. Отто распереживался и, запутавшись в собственных ногах, споткнулся, но Масу схватила его за шиворот, не дав упасть. Он и не заметил, как они вышли на тропинку, что вела вверх – на невысокую, усеянную деревьями гору.

— Торопись, звездочет, – недовольно кинула она.

И, толкнув Отто вперед, приказала идти в видневшийся сквозь редеющие сосны домик, что стоял у обрыва.

Обсерватория. Эта была крошечная заброшенная обсерватория из белого облупившегося камня. Двери не было. Она лежала рядом, заросшая травой и присыпанная землей. Вместо нее в проеме висела липкая паутина, по которой ползали сонные пауки. Завидев непрошеных гостей, они расползлись в разные стороны. Внутри под полуразрушенным потолком ютились летучие мыши. Они мирно спали, свисая вниз головами. Вздрогнули и, громко пища, разлетелись, когда Масу с грохотом поставила на стол фонарь. Свет падал на круглые стены и телескоп, стоявший в самом центре. Отто подошел к нему и оглядел со всех сторон. В нем не было увеличительного стекла, металлический корпус проржавел, а заглянув в окуляр, Отто увидел лишь темноту.