Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 104

— Кажется? – нахмурилась Иви.

— Увы, твоей судьбы мне звезды не поведали.

— И у кого мне узнать о проклятии?

— Не торопись, грубиянка. Мёрхенштадт не любит спешки. Ты все узнаешь, когда придет время. А может, и не узнаешь вовсе. Может, никакого проклятия и нет, а Губи хотел тебя напугать.

Иви громко сглотнула и, устроившись поудобнее, свесила ноги с кровати. Штиль сразу сел и подставил голову, чтобы она погладила его.

— Если ты знаешь хранителей ключей, то знаешь, где хранится и сундук? – Иви смотрела на него с любопытством.

Шелковая рубашка натянулась, очертив мускулы на руках Герберта. Заметив это, Иви покраснела и отвернулась.

— Я не знаю, где сундук. Наверное, скажет последний хранитель. Или будем искать его в туманном городе сами. Да и не у всех хранителей я бывал. Некоторых кошмаров избегают даже сами кошмары.

Иви кивнула. Она устала и не выспалась. Но жажда спасения в ней полыхала так ярко, что кровь закипала в жилах, и Иви, как заведенная кукла, не находила себе места. Она была слишком требовательна к себе. С годами в ней многое изменилось, но не это. Увидев ее впервые, Герберт подумал, что она несчастный ребенок. Во второй – что ей не повезло с отцом. В третий почувствовал к ней жалость. А потом… Потом Герберт понял: жалеть ее не было смысла, ведь внутренней силы в ней было больше, чем в ком-либо другом.

— Это рано или поздно закончится. – Иви успокаивала саму себя. – Верно?

— Мы нашли два ключа. Осталось еще четыре. Мы на верном пути, – подбодрил ее Герберт.

Она должна была верить в себя, и задачей Герберта было развеять ее страхи и сомнения.

— Как думаешь, как там Отто? А Дросс? Как он со всем справляется без меня?

Иви потянулась к Штилю и почесала его за ушами. Тот радостно завилял хвостом и ударил им по морде Тауба. Тауб проснулся, громко гавкнул и, потянувшись, вновь задремал.

— Рут – жестокий человек, – сказал Герберт, – поэтому мой ответ тебе не понравится. Лучше не знать, какие тяготы выпали на долю твоего брата. Поверь мне.

— Я хочу знать, – твердо сказала Иви. Она поднялась с кровати, подошла к зеркалу и принялась застегивать жилет. – Потому что его боль – моя. Я должна помнить о ней, чтобы дойти до самого конца. Иначе могу оступиться. – Иви откинула локоны назад. – Или и вовсе сдаться.

— На тебя это не похоже. – Герберт тоже встал и взялся за опору, на которой держался балдахин.

— Ты плохо меня знаешь.

— Это не так.

Иви увидела в зеркале его улыбку и опустила глаза. Сунула руку в карман брюк и вытянула оттуда билет, что оставила ей крыса из цирка.

— Румпель Штильц, – прочитала она.

— Это будет крайне неприятное знакомство, – усмехнулся Герберт.

Иви

Вдоль торговой улицы Мёрхенштадта, что точь-в-точь повторяла улицу Майнштадта, выстроились чудные лавки. Иви любила гулять тут с Отто и Дроссом, заходить в гости к шляпнику Бергеру и примерять бетцели, трахты и платки ручной работы. Но особенно Иви нравились шаппели. Цветочные венки, что фрау Бергер собирала для майнштадтских невест. Шелковые ленты, зеркальный бисер и нежные распускающиеся бутоны воодушевляли Иви и заставляли любоваться своей красотой, о которой она частенько забывала.

На Зелтнер-Марктплац можно было найти любую редкость. Приезжие часто толпились у лавок с традиционными майнштадтскими котценами[17] и чулками, сшитыми городскими рукодельницами, и железными украшениями, что отливали на главном литейном заводе. Местные жители с любопытством рассматривали товары из Франции, Индии и Британии. Отто часто пропадал в музыкальной комнате, где продавались раритетные музыкальные инструменты, привезенные хозяином из разных уголков земли, и можно было поиграть на столетнем фортепиано. Его подарили Вильгельму Первому послы из Пьемонта, Сардинского королевства, восхищенные театральной постановкой о вечной любви и мире. Фортепиано долгие годы стояло во дворце и радовало слух королевской семьи, но Вильгельм Третий Великодушный отдал инструмент народу, чтобы и тот наслаждался приятной музыкой.